Я не знаю, зачем, кто виной этой драмы, —Тот, кто выдумал это – наверное, слеп! —Чтоб под боком у чудной, спокойнейшей «Камы»Создавать драматический этот вертеп.Утомленные зрители, молча кутаясь в шубы,Жгут костры по ночам, бросив жен и детей,Только просят билетика посиневшие губы,Только шепчут таинственно: ‹«Юбилей, юбилей…»›О, ужасная очередь из тоскующих зрителей!Тянут руки – и женщина что-то пишет впотьмах…Мне все это знакомо: я бывал в вытрезвителе —Там рисуют похожее, только там – на ногах.И никто не додумался, чтоб работники «Камы»Оставалися на ночь – замерзавших спасать!… Но теперь всем известно, кто виной этой драмы:Это дело Любимова, а его – поздравлять!
‹4›
На Таганке я раньше знал метро и тюрьму,А теперь здесь – театр, кто дошел,докумекал?Проведите, ‹проведите меня к нему —Я хочу видеть этого человека!›Будто здесь миллион электрических вольт,А фантазии свет исходил не отсюда ль?Слава ему, пусть он не Мейерхольд —Чернь его любит за буйство и удаль.Где он, где? Неужель его нет?Если нет, я не выживу, мамочка!Это теплое мясо носил скелетНа общипку Борис Иванычу.Я три года, три года по кинам блуждал,Но в башку мою мысль засела:Если он в дали дальние папу послал —Значит, будет горячее дело.Он три года, три года пробивался сквозьтьму,Прижимая, как хлеб, композиции к векам…Проведите, пров‹едите меня к нему —›Я хочу поздравить ‹этого человеках›.‹1967›
‹К 40-ЛЕТИЮ О. Н. ЕФРЕМОВА›
Вот Вы докатились до сороковых…Неправда, что жизнь скоротечна:Ведь Ваш «Современник» – из «Вечно живых»,А значит, и быть ему – вечно!На ты не назвать Вас – теперь Вы в летах,В царях, в королях и в чекистах.Вы в цвет угадали еще в «Двух цветах»,Недаром цветы – в «Декабристах»!Живите по сто и по сто пятьдесят,Несите свой крест – он тяжелый.Пусть Вам будет сорок – полвека подряд!Король оказался не голый.‹1967›
Н. ГРИЦЮКУ
Мне – не-стрелю и акыну —Многим в пику, в назиданье,Подарили Вы картинуБез числа и без названья.Что на ней? Христос ли, бес ли?Или мысли из-под спуду?Но она достойна песни.Я надеюсь, песни будут.22 августа 1968