Читаем Том 8 полностью

Впервые опубликовано в журнале «Русская мысль», 1890, январь. Замысел и история создания этого произведения, стоящего как-то особняком в творчестве писателя и, на первый взгляд, как будто бы и не связанного с русской жизнью, чрезвычайно интересны. Беглые упоминания о нем встречаются в письмах Лескова, относящихся еще к первой половине 1870-х годов. 5 июня 1871 года Лесков писал П. К. Щебальскому: «Смеха и горя» здесь продано все, что прислано, то есть 200 экз. Новая работа задумана как раз в этом же роде, и я к ней рвусь с жадностью. Это будут «Чертовы куклы» — все будет о женщинах. В приеме намерен подражать «Серапионовым братьям» Гофмана» («Шестидесятые годы», сборник под редакцией Н. К. Пиксанова и О. В. Цехновицера, М. — Л., 1940, стр. 320). 3 августа 1875 года, раздраженный вынужденным общением с низкопоклонными и бездарными чиновниками из министерства народного просвещения, упивавшимися посылкой своему министру Д. А. Толстому льстивых поздравительных депеш, Лесков писал А. П. Милюкову: «Еще ли не деятели? А того нет, чтобы сказать графу о стоне, который стоит по всей стране за неразрешение переэкзаменовок за одну двойку… Кто же будет с ними? — Конечно, только они сами, пока их черт возьмет куда следует. Они мне и здесь и воду и воздух гадят, и на беду их тут много собралось. В заключение скажу, что вся эта пошлость и подлость назлили меня до желания написать нечто вроде «Смеха и горя» — под заглавием «Чертовы куклы», и за это я уже принялся» (А. В. Багрий. Литературный семинарий, Баку, 1927, стр. 26). В дальнейшем, однако, этот сатирический замысел значительно усложняется. В известных нам главах романа центральное положение занял вопрос о задачах и судьбах искусства.

Лесков всецело на стороне одного из героев романа, художника Мака, развенчивающего в спорах с Фебуфисом так называемое «искусство для искусства». В 1890-е годы, в беседе с критиком Протопоповым, Лесков говорил нечто подобное: «Я люблю литературу как средство, которое дает мне возможность высказать все то, что я считаю за истину и за благо; если я не могу этого сделать, я литературы уже не ценю: смотреть на нее как на искусство не моя точка зрения… Я совершенно не понимаю принципа «искусство для искусства»: нет, искусство должно приносить пользу, — только тогда оно и имеет определенный смысл. Искусства рисовать обнаженных женщин я не признаю… Точно так же и в литературе: раз при помощи ее нельзя служить истине и добру — нечего и писать, надо бросить это занятие» («Русские писатели о литературе», т. 2, Л., 1939, стр. 298).

В своей статье «Пути русского искусства» писатель А. В. Амфитеатров тесно связывает роман «Чертовы куклы» с русской действительностью; роман и изображенную в нем эпоху он характеризует следующим образом: «В последние годы царствования Александра I и при Николае I окрепающий абсолютизм, распространяя цепкую паутину на все отрасли русской жизни, не позабыл об искусстве и поработил его тем усиленным, казенным меценатством, которое покойный Лесков так хорошо начал было изображать в своем романе «Чертовы куклы», оставшемся недоконченным по цензурным причинам. Очень жаль это, потому что замысел Лескова был громаден, а эпоху и характеры он знал великолепно, чему и оставил свидетельство в «Захудалом роде». Роман этот можно считать предисловием к «Чертовым куклам». Уже в «Захудалом роде» начинают бродить по сцене: Бенкендорф, Орлов и прочие творцы солдатско-светской атмосферы, в которой, по воле Николая, разложились и вымерли остатки старой боярской Руси. «Чертовы куклы» направлены были специально против дворцовой дисциплины искусства. В трагикомедии своего Фебуфиса Лесков собирался совместить две печальнейшие драмы двух величайших художников николаевского века: рассказать, как исказился и разменялся на медную монету громадный талант К. П. Брюллова, и бросить свет на причины и подробности смерти А. С. Пушкина» (Собрание сочинений А. В. Амфитеатрова, т. XXI, СПб., 1913, стр. 288–289). И далее Амфитеатров пишет: «Сам Брюллов, жизнь которого Лесков хотел сделать сюжетом «Чертовых кукол», оставался в глазах передовых, западнических групп николаевского общества не более, как «пухлою ничтожностью»: именно этою кличкою обозвал его Тургенев в «Дыме» устами Потугина. Примирение интеллигенции с Брюлловым создалось лишь на почве открытого бунта, каким, слишком поздно для себя, вспыхнул этот стихийный, но легкомысленный человек, весь сплетенный из таланта и тщеславия, против золотых цепей, наложенных на него меценатствующим деспотизмом» (там же, стр. 308–309).

Перейти на страницу:

Все книги серии Лесков Н. С. Собрание сочинений в 11 томах

Похожие книги