– Нет, мы в Триесте жить не будем, – ответил Смуга. – Чтобы ты все правильно понял, мне необходимо рассказать тебе кое-что о судьбе твоего отца. После бегства за границу он очень тосковал по тебе и твоей матери. Он хотел взять вас к себе, но он не успел собрать достаточную сумму денег, необходимую для вашей поездки, как твоя мама неожиданно умерла. С этого времени отец стал путешествовать, только путешествия давали отцу возможность забыть о своем несчастье. Случайно он познакомился с одним из служащих Гагенбека. Тебе надо знать, что Гагенбек владеет огромной фирмой, занимающейся поставкой диких животных в цирки и зоологические сады всего мира. Новый знакомый твоего отца как раз собирался в длительную экспедицию в Южную Америку. Твой отец, будучи географом, решил принять участие в этой экспедиции. С того времени прошло уже шесть лет. Твой отец стал известным охотником на диких животных. И стал большим другом того служащего фирмы Гагенбека, с которым случайно познакомился. Теперь они собираются на специально подготовленном для перевозки животных судне идти в Австралию. Гагенбек хочет основать большой зоологический парк в Штеллингене около Гамбурга. Различные животные будут жить там в условиях очень близких к природным. Твой отец вместе со своим другом обязались привезти в этот зоопарк некоторых животных из Австралии.
– Неужели я тоже поеду в Австралию? – недоверчиво спросил Томек.
– Да! Ты вместе с отцом поедешь в Австралию ловить диких кенгуру.
Томек остолбенел от этой удивительной вести. То, что он услышал, превышало все его самые сокровенные мечты.
Витек и Збышек слушали слова гостя с открытыми от удивления ртами. Только Ира догадалась задать гостю вопрос:
– Скажите, а кто такой этот друг папы Томека?
– Не догадываешься? – вопросом на вопрос ответил Смуга.
– Это, конечно, вы! – с триумфом заявила Ира. – Как только вы вошли в прихожую, я сразу почувствовала запах джунглей. Именно так я воображала себе великих путешественников.
III
Встреча с отцом
Несколько дней спустя после визита неожиданного гостя Томек находился словно во сне; ему казалось, что он вот-вот проснется и вернется к повседневной серой жизни. Томек с трудом мог поверить в то, что его ожидают столь разительные перемены! Несмотря, однако, на опасения, Смуга «не исчезал». Наоборот, Томек постоянно чувствовал его присутствие и дружеское попечение.
Оказалось, что Смуга принадлежит к числу весьма предприимчивых людей. Благодаря его энергии, Томек уже через три дня получил документы, необходимые для поездки за границу. Правда, это потребовало больших стараний и значительных расходов, но опекун Томека, казалось, с этим совсем не считался. На упреки Карских в излишней расточительности он с улыбкой отвечал, что содержание в Триесте судна со всем экипажем, ожидающего их приезда, обходится значительно дороже, чем дополнительные расходы, связанные с ускорением срока отъезда. По-видимому, путешественник пользовался немалым влиянием, если даже директор гимназии Мельников не только не препятствовал, но даже помогал ему. Еще до окончания учебного года Томеку выдали свидетельство о переводе в следующий класс.
Несмотря на блестящие перспективы, открывшиеся перед Томеком, дядя Антоний и тетя Янина не скрывали своей заботы о будущей судьбе мальчика, которого они привыкли считать своим сыном. Особенно переживала тетя, она заламывала руки и плакала, когда Смуга по просьбе Томека и его двоюродных братьев рассказывал об условиях жизни в далекой и так мало известной Австралии.
Рассказы путешественника о Пятом континенте для горожан, выросших в Варшаве, звучали устрашающе. И правда, как можно сравнить тихие улицы родного города с сожженными испепеляющим солнечным жаром, необозримыми австралийскими "скрэбами[4]", густыми чащами колючих кустарников, дебрями дремучих лесов, высохшими руслами рек, после дождей молниеносно заполняющихся рвущими потоками воды, песчаными бурями и резкими колебаниями температуры. А невиданный животный мир: дикие псы динго, кенгуру, птицы эму и множество других, совершенно неизвестных в Европе чудес и опасностей угрожали Томеку во время его путешествия.
Теткины опасения и неприкрытое восхищение рассказами Смуги, появлявшееся в глазах братьев и сестры, приводили к тому, что Томека прямо-таки «распирало» от гордости. Все же, по мере приближения срока отъезда он с тоской и иногда со страхом думал о расставании со всем, что ему до сих пор было дорого.