Когда намерения «летающей тарелки» стали ясны, Диомед, руководствуясь указаниями правительства, расположил свои силы вокруг холма. Пушки, огнеметы, броневики окружили Монте Кукко к тому времени, когда таинственный предмет без малейшего шума осторожно опустился на холм, открыв людям небосвод, окрасившийся последними лучами заходящего солнца.
Загадочный синьор Джепетто
— Прощай, торт! — вздохнула, проглотив слюну, Рита, наблюдая за маневрами военных.
— Ты просто помешалась, вот что! — проворчал Паоло. — Я же тебе говорю — это космический корабль!
— Ну где у тебя глаза?! Смотри, снизу торт весь из шоколада, а сверху он розовый, желтый и зеленый. Не торт, а загляденье!
— Скорее всего это цвета марсианского флага!
— Давай спорить! Я говорю, что это торт, а ты — космический корабль. Кто победит, тот две недели отдает сладкое!
— Месяц, — поправил Паоло.
— Даже целый год, если хочешь, — парировала Рита.
— Год — это долго…
— А! Боишься проиграть? А я готова спорить на что угодно!
— Хорошо, я согласен на весь год! — ответил Паоло, покраснев. — А теперь пойдем и посмотрим, что это такое на самом деле.
Тут уже настала очередь Риты призадуматься:
— Думаешь, нас туда пустят?
Паоло не ответил. Он несколько минут внимательно смотрел направо, в сторону Мальяно, — оттуда по дороге медленно приближалось стадо овец под присмотром двух пастухов, которые каждое утро уводили их на заливные луга Агро. К заходу солнца стадо обычно возвращалось на Монте Кукко, проходя через все предместья Трулло. «Хотел бы я посмотреть, как станут загонять овец в подвалы! — посмеялся про себя Паоло. — А собаку что — тоже туда упрячут?»
Но вооруженным силам было не до овец. Надо было думать совсем о другом. Войска стояли теперь спиной к Трулло и видели перед собой лишь гору, на которую опустился непонятный предмет, накрыв ее вершину, словно огромной шляпой. Овцы, блея, шли вперед, тесно скучившись в груду, бок о бок, морда к морде. Если же какая-нибудь из них отрывалась от группы, норовя пощипать траву, росшую на краю дороги, собака сразу же загоняла ее обратно в стадо. Зорро, который весь день продремал на балконе, потявкал немного, приветствуя своего коллегу, но тот, занятый делом, даже не ответил ему.
— Возьми-ка свои совки, — вдруг решительно сказал Паоло, — те, что брала с собой в прошлом году на море. А я возьму карманный фонарик.
— Зачем? — удивилась Рита.
— Хочу выиграть спор! Но если трусишь, можешь оставаться тут.
— Вот еще! Конечно, пойду! — возразила Рита.
— Тогда слушай. Помнишь Хитроумного Одиссея?
— Как же я могу не помнить своего отца?!
— Глупая, я говорю о другом Одиссее, о настоящем! Сколько раз про него рассказывал. Что он сделал, чтобы выбраться из пещеры великана Полифема? Ну-ка, вспомни!
— Спрятался под брюхом у овцы… Уцепился за шерсть… Ой! Ты думаешь, и мы могли бы сделать так же? Но ведь я не помещусь там!
— И не надо! Пойдем!
— А записку маме оставим?
Синьору Чечилию тревога застала у больного. Сделав ему укол, она, прежде чем спуститься в подвал, успела позвонить детям и попросила их пойти к какой-нибудь соседке… Оставить маме записку значило бы признаться, что они ее не послушались.
— Мы вернемся домой раньше нее, — сказал Паоло.
Рита не была в этом уверена, но возражать не стала и последовала за братом. Она бросила взгляд на Зорро, который продолжал лаять на овец, взяла совки и вышла следом за Паоло на лестницу.
Никто не остановил их в подъезде, никто не встретился им на улице. Отправить их обратно домой было некому. Паоло пропустил стадо и пристроился в хвосте. Рита следовала за братом. Сторожевой пес недоверчиво зарычал было, но ему тут же пришлось отправиться за ягненком, который выбился из стада. А пастухи шли не оборачиваясь. Они спокойно подошли к самому холму и, видимо, даже не замечали, что в этот вечер все было немного необычно, не так, как всегда, — целая пожарная команда заняла знакомую тропинку, а на вершине Монте Кукко находился неопознанный летающий предмет, заставивший весь мир затаить дыхание.
— Вы куда? — остановил их полицейский, услышав топот стада и увидев пастухов.
— Добрый вечер, синьор! А что, разве нельзя? Мы же пастухи и идем туда, куда идут наши овцы.
— А ну, поворачивайте назад! Быстро!
Другие полицейские тоже обернулись и принялись смеяться над пастухами. Это и было их ошибкой, как объяснил потом Рите Паоло. Овцы шуток не понимают. В двадцати метрах от них на холме находился привычный загон, ожидавший их на ночь. Они, может, и послушались бы своих пастухов, но один из них был несмышленым мальчишкой, а другой туг на ухо: прежде чем полицейские успели растолковать им, что к чему, упрямые, да еще напуганные овцы, толкаясь, блея и напирая, прорвали цепь стражников и, подняв к небу тучу пыли, устремились вперед.
— Быстро! — шепотом приказал Рите Паоло. — Делай, как я!
Воспользовавшись суматохой, он бросился на четвереньки и прополз в середину стада. Рита последовала за ним. Обо всем остальном позаботились овцы. Окружив ребят, они подталкивали их вверх по тропинке.