Если сам ужин был подан на удивление быстро, с кофе не торопились, и вы, допивая вино, вновь закурили, наблюдая в свое удовольствие за англичанкой, которая оглядывала зал сквозь свои толстенные стекла, при этом ни на чем не останавливая взора. Было в ней что-то туповато-застенчивое, движения, предшествовавшие тому, чтобы снять искрящийся от капель плащ и повесить его на ближайшую вешалку, заняли у нее немало времени; вернувшись, она ничтоже сумняшеся села на мокрый стул, что, впрочем, ее никак не обеспокоило, и продолжала обозревать зал и пребывать в прострации, глядя на скатерть. Официанты вернулись на свои места за стойкой, а женщина заняла позицию у окошечка кухни; все трое смотрели на англичанку, смотрели так, как будто чего-то ждали, нового заказа, каких-то пожеланий, или что она вообще уйдет, смотрели как-то не так, как можно было смотреть в подобном случае. О вас они совсем забыли, оба официанта вновь скрестили руки на груди, а женщина наклонила голову и сквозь челку, скрывавшую ее глаза, неотрывно смотрела на англичанку; вам это показалось неуместным и бестактным, однако близорукая клуша ни о чем не подозревала и была занята извлечением из сумочки предмета, суть которого, из-за полумрака до поры до времени неведомая, прояснилась, как только клуша высморкалась. Один из официантов принес ей блюдо (похоже, гуляш) и незамедлительно вернулся на свой пост; автоматизм, с которым два разных человека скрещивали на груди руки, можно было бы счесть забавным, но вас это почему-то не забавляло, не забавлял и тот интерес, с которым женщина, удалившись в дальний от стойки угол, следила за тем, как вы допиваете кофе, — с неторопливостью, которая соответствовала его вкусу и аромату. Вероятно, в это мгновение он оказался в центре внимания, ибо и официанты устремили на него взоры, а женщина приблизилась к нему с вопросом, не угодно ли ему заказать вторую чашечку; вы, не раздумывая, ответили согласием, так как хотели разобраться в том, что ускользало от понимания, но от чего нельзя было отмахнуться. К примеру, все, что было связано с англичанкой, ибо официантам вдруг очень понадобилось, чтобы она как можно скорее закруглилась и ушла, поэтому один из них буквально из-под носа забрал у нее блюдо с последним кусочком и быстро удалился, а второй подсунул меню и навис над ней, точно вынуждая ее принять решение как можно быстрее.
Как не раз уже с вами бывало, вы затруднились бы сказать, когда это произошло; подобные мгновения случаются во время игры в шахматы и в любви, когда туман неведения вдруг рассеивается и совершаются ходы и поступки, немыслимые за секунду до этого. Он ощутил растворенную в воздухе опасность и решил во что бы то ни стало остаться, коротая время за сигаретой и за бокалом вина, до тех пор, пока эта беззащитная клуша на завершит свою трапезу, не облачится снова в свой пластиковый плащ и не окажется вновь на улице. Питая пристрастие к спорту и к абсурду, он захотел в качестве каприза, не имеющего к его желудку уже никакого отношения, заказать еще одну чашечку кофе и рюмку ракии, типичного, согласно рекомендациям, для этой зоны крепкого напитка. В запасе у него еще оставались три сигареты, и он подумал, что сможет их дотянуть до того момента, пока англичанка сподобится выбрать какой-либо из балканских десертов; наверняка кофе она пить не будет, гарантией тому были ее очки и блузка; в то же время такую интимную вещь, как чай, вряд ли она будет пить на чужбине. Немного везения, и спустя четверть часа она заплатит по счету и выйдет на улицу.