Спустя день мы встречаемся с владельцем турагентства, собирающимся купить компьютер. Камеру мы продали еще вчера, на Palika Bazar, почти что за гроши. То, что в Москве было прекрасным профессиональным оборудованием, в Дели превратилось в не слишком новый, в одном месте треснувший фотоаппарат, со вспышками и какими-то еще прибамбасами, за который нам не хотят давать больше трехсот долларов. Мы были совершенно измотаны и раздосадованы таким тотальным проколом, мы слонялись по коридорам и этажам Palika Bazar, заходя то в одну, то в другую лавки, — толстые, тонкие, усатые и бритые, с накрашенными ногтями и в чалмах, маслянистые и поджарые, с кольцами, цепями и без, в галстуках и без галстуков, индусы словно сговорились свести нас с ума. С упорством Джордано Бруно и улыбками иезуитов они твердили нам о том, что Индия — свободная страна, что они могут купить новые японские камеры за пятьсот долларов и никакие взывания к здравому смыслу и доводы о себестоимости товара не имели успеха.
Наконец, мы сдались, мы вручили футляр с фотоаппаратом большому любителю русского языка и русских туристов и, получив сумму раза в два меньше ожидаемой, отправились восвояси. Теперь мы готовы к худшему. Лешка бледнеет и зеленеет через равные промежутки времени и глотает противодизентерийные таблетки, выданные нам знакомым аптекарем, не оказывающие, впрочем, никакого эффекта. Мы вспоминаем мультфильм из нашего достославного детства: «а хотите, я его стукну, и он станет бледно-фиолетовым в крапинку?» Братцы-кашмирцы вьются вокруг нас, доставая выгодными деловыми предложениями и назойливыми приглашениями на ужин, легче отдаться, чем объяснить, что не хочешь. Я притворяюсь обкуренной и мрачно молчу.
Похоже, весь квартал уже в курсе намечающейся сделки. Кучки индусов, тусующиеся вдоль тротуара, оборачиваются нам вслед и что-то кричат нашим знакомым, братья нехотя отвечают, ревниво оберегая нас от посягательств посторонних, кто-то выглядывает из дверей и убегает сообщить о нашем приближении — вот это поразительно, как быстро они все сговариваются насчет комиссии — говорит Лешка — сколько раз я замечал, не успеешь дать деньги одному, как они уже поделены на десять человек — этот ждал, этот бегал, этот сторожил, этот просто хороший мужик, с этим нельзя не поделиться, и все счастливы…