Тут же Арбогаст махнул кому-то, четверо воинов в орденских плащах вышли вперед и вынесли небольшой таран, размахнулись… и вломились в указанную дверь. Грохот от этих ударов, казалось, перебудит полгорода, но у Трола появилась уверенность, что сегодня они все сделают правильно, что все выйдет в лучшем виде.
Пошли дальше, перешагнув через груду щепок, в которые превратилась дверь. Откуда-то сзади Перес доложил:
— Магической сигнализации тут не было.
Где-то далеко часы отмерили четыре удара. Им откликнулись другие часы на других башнях. Трол спустился вниз, подвал у особняка оказался куда как внушительным. Свернули по коридору, нашли комнату, где Трола передала мальчику старуха. Вломились в хорошо замаскированную старыми досками потайную дверь. Снова пошли по коридорам. Тут уже появились какие-то люди. Их сразу прихватывали стражники, чтобы весть об облаве не распространилась дальше.
Так и пошло. Трол выходил в точку, проверял ее, найдя след своего жала, и уверенно вел рыцарей дальше. Незадолго до комнаты, где стояли напротив друг друга два кресла, вспыхнула первая стычка. Вчерашние вонючие громилы, которые вели Трола, вдруг выскочили откуда-то сверху, из низеньких клетушек, расположенных под сводами, и попытались остановить рыцарей. Те расправились с дурачками, как свора хороших терьеров душит крыс. Трол даже меч доставать не стал, все закончилось и без него.
Наконец вошли в пресловутую комнату. Тут было тихо и пусто. Трол провел рыцарей к двери в противоположной стороне и замер. Эта дверь была защищена. Вызвали Переса, который в этих переходах немного отстал, он прочитал заклинание и обезвредил охранную систему. Тогда ее высадили… И оказались в каком-трактире, где в каждый переход выходило по три-пять закрытых комнат. Но Арбогаста это не смутило, он только что-то гаркнул, и воины в орденских плащах, разбившись на группы по три-четыре человека, стали выламывать все двери подряд. За каждой из этих групп обязательно шел хотя бы один стражник — на случай, если Кочетырь попадется на глаза.
Кое-где возникали стычки, где-то подранили рыцарей, хотя быстро выяснилось, что раны оказались не очень тяжелыми. Скорее наоборот: не привыкшие к полицейским операциям, где главное — взять нарушителя живым, орденцы действовали слишком свирепо, как в настоящем бою. И трупы тех, кто пытался взяться за оружие, быстро доказали бессмысленность сопротивления. Уже через четверть часа стало известно, что Кочетыря выгнали из здания и его взяли люди Крохана, которые не зря сидели снаружи.
Тогда Трол объявил конец операции и в сопровождении все тех же лиц, лишь за отсутствием Ибраила, который оказался серьезно загружен работой, вышел на улицу. Тут, как и вчера, шумело близкое море, пахло солью. А на широкой и, днем, без сомнения, весьма оживленной улице, стояли около сотни потревоженных обитателей трактира, который облюбовал себе под обиталище Кочетырь, и большая часть кроханских стражей. Часть из них сдерживала небольшую толпу, двое людей, одетых, как зажиточные ремесленники, всматривались в эту толпу, чтобы узнать известных им кадотских грабителей, а совсем в стороне находилось человек десять. Трое из них держали человека, который стоял почти спокойно… Но иногда дергался так, словно его начинал бить истерический припадок или что-то столь же болезненное и дикое.
Трол оглянулся, Арбогаст отдал последние приказы, разрешая своим подчиненным отправиться в казарму командории. Потом догнал Трола, вытер пот.
— Здорово мы их. — Арбогаст зашагал в ногу с Тролом. — Нет, в самом деле неплохая тренировка. И не такая уж опасная, как я ожидал. Эти разбойники…
— Они не держат настоящего удара, — поддержал его Крохан, который в тихом воздухе просыпающегося города расслышал густой, как деготь, голос командора. — Привыкли атаковать штатских либо совсем не вооруженных людей… Все правильно, я всегда это знал.
Трол вдруг увидел тело, к которому никто не подходил, оно лежало в подворотне, утонув в собственной крови. На стене дома с брызгами крови остался след от чудовищного, убойного удара мечом. Даже в рассветных сумерках Трол узнал труп — это был вертлявый Пень.
— Э-э, вспомнил его? — спросил Крохан. — Его убил мой сержант… Его ты тоже должен помнить.
Он сделал подзывающий жест. К ним подбежал тот самый толстяк, с которым Трол разговаривал в «Петухе». Лишь теперь Трол заметил, что у него на мече висит ленточка с цветами Даулов.
— Ладно, — решил Трол, — посмотрим, тот ли это Кочетырь, который… со мной разговаривал.
Кочетырь, заметив, что на него обратили внимание, вскинул подбородок. Набрал воздух, потом с силой выдохнул между зубов. И заговорил, почти спокойно. Обращался он, конечно, к Тролу.
— Говорили мне, что с тобой связываться не нужно, но я… А еще предлагал сотрудничество!
— Лучше вспомни, сколько ты людям горя принес. Вот и плати… Знаешь ли, за человеческое горе нужно платить.
Внезапно Кочетырь разозлился, на его губах показалась пена, как на морде бешеной собаки.