Читаем Трусики от couture (СИ) полностью

  Ей нравились руки портье, поэтому она не обзаводилась собственным жильем.



  - Если мы доберемся из Treviso до Monte-Karlo живыми и здоровыми, то после обеда ты встречаешься с аналитиками моды из газеты 'Правда' и 'Star', а также с несколькими перспективными женихами из 'Фигаро', - Jacika осветила четко, ее металлокерамические коронки стучали в такт словам и отбрасывали на зрачки Simona Mercedes шаловливых солнечных зайчиков.



  У Simona Mercedes на лице было выражение, которое появлялось только перед дальней дорогой.



  Как бы она не уставала, какими изматывающими ни были показы коллекций в гимнастических залах и балетных студиях, она словно бы начинала светиться мягким зеленым радиоактивным светом.



  Она называла Monte-Karlo мужчиной и полагала, что у нее с ним роман, над ней даже злобно шутили по этому поводу.







  ГЛАВА ПЯТАЯ В ожидании чуда





  - У тебя на лице опять выражение, будто ты ночуешь в замке графа Дракулы, - Jacika захохотала, и Simona Mercedes взмахнула руками, не скрывая радости, что и Diana и Jacika будут трястись с ней всю дорогу от Treviso до Monte-Karlo, и пусть ее душа находится сейчас в New-York, но пятки болтаются в Monte-Karlo, и пусть остальные сколь угодно завидуют жителям Monaco, Simona Mercedes их никогда не защищала от людской ненависти.



  Кому в Monte-Karlo жить хорошо?



  Simona Mercedes любила Monaco, французов, рыб в море и Monte-Karlo -безысходно и беззаветно.



  Случалось, что поздно ночью она в своих апартаментах сидела у швейной машинки 'Sea-gull', вернувшись после безобразного ужина, и любовалось жемчужным свечением огней Святого Эльфа на яхтах или взлётом дельтапланов над казино... ночью... утром... днем... вечером...



  Simona Mercedes любила казино Monte-Karlo в любое время года, и нет в Мире аттракционов, которые могли бы сравниться с ним.



  Единственный, как жених, несравненный, как два рукава блузки, так горячо любимый Monte-Karlo оставлял иногда пузыри ожогов на ее лице, при мысли о нем, ее давление поднималось до двухсот.



  Simona Mercedes небрежно провела пальцами с маникюром по своим густым длинным волосам и скрутила их сзади в тугую косу незамужней девственницы.



  Даже не пошла в туалет, чтобы посмотреть на себя со стороны, даже расческу сломала, чтобы не возникло искушения причесать себя всю.



  Она знала, что прекрасна, и в голове не пришло себя приукрашать лишний раз.



  Она всегда обращала внимание на то, как выглядит в свете авиационных прожекторов.



  Simona Mercedes, очень красивая девушка, очень тщеславна.



  Ее намного меньше волновало, как выглядят люди у ее ног, потребители, для которых она создает одежду и надежду.



  Отсутствие самокритики одновременно удивляло и восхищало.



  Когда она с головой уходила в работу, то становилась похожа на страуса эму, который случайно забрел в пошивочный цех и притворяется модельером.



  Манера у Simona Mercedes диктаторская, ее красота и гений всеми признаны, и в то же время было в ней детское простодушие, словно она забыла себя, цифры, буквы.



  Подлинная сила Simona Mercedes заключалась в ее блестящем, жгучем, как острый перец, таланте, и в том, что она могла не спать десять дней подряд.



  Дел в Monte-Karlo у Simona выше крыши казино.



  Завтра в семь примерка leotard на манекенщиц.



  После примерки поездка на большую спортивную арену, которая находилась в диких горах в семи часах езды от Monte-Karlo, надо выяснить, согласятся ли там и смогут ли носить ее новые купальники, и трусики от couture - в перспективе.



  Потом еще несколько интервью в сомнительных журналах, ее станут расспрашивать о женихах, почему она - богатая и красивая - до сих пор не вышла замуж за миллиардера, спросят и о новых афродизаках, которые она привезла под видом парфюма, и эти афродизаки Simona Mercedes выпустила в продажу в сентябре, и которые сразу вызвали удивление у молодежи и робкие вопли у стариков.



  Молодые хиппи во всех странах мира жаждали их купить и поливать головы своих подруг.



  Все, к чему прикасалась Simona Mercedes руками, превращалось в золото, а головой - в уран, ее окружало отталкивающее для физиков зеленое свечение успеха.



  В ее деловой жизни она всегда на коне, а в личной жизни все складывалось сложно, она оказывалась под конем.



  Поглядеть со стороны - очаровательная девушка с львиной гривой рыжих волнистых волос, с зелеными глазами лягушки, которая не подозревает, насколько она идеальная.



  Она встала, готовясь к выходу из самолета, наступила на ногу священнослужителя, и Diana взяла ее сумку из кожи экзотического животного и, как всегда, издала неприличный стон.



  - Вижу, ты опять прихватила с собой глобус из титана, - Diana без шутки прокряхтела, как старушка, и засмеялась, чтобы смазать свой позор.



  Diana можно принять за модель-юношу, она одета безобразно, являя собой полную противоположность Simona Mercedes.



  Те, кто их не знал, вполне могли принять Diana за олигарха, которому наплевать на одежду, а Simona Mercedes - за ее помощницу, хотя Simona Mercedes могла выглядеть также безобразно - когда пожелает.



Перейти на страницу:

Похожие книги

Последнее отступление
Последнее отступление

Волны революции докатились до глухого сибирского села, взломали уклад «семейщины» — поселенцев-староверов, расшатали власть пастырей духовных. Но трудно врастает в жизнь новое. Уставщики и кулаки в селе, богатые буряты-скотоводы в улусе, меньшевики, эсеры, анархисты в городе плетут нити заговора, собирают враждебные Советам силы. Назревает гроза.Захар Кравцов, один из главных героев романа, сторонится «советчиков», линия жизни у него такая: «царей с трона пусть сковыривают политики, а мужик пусть землю пашет и не оглядывается, кто власть за себя забрал. Мужику все равно».Иначе думает его сын Артемка. Попав в самую гущу событий, он становится бойцом революции, закаленным в схватках с врагами. Революция временно отступает, гибнут многие ее храбрые и стойкие защитники. Но белогвардейцы не чувствуют себя победителями, ни штыком, ни плетью не утвердить им свою власть, когда люди поняли вкус свободы, когда даже такие, как Захар Кравцов, протягивают руки к оружию.

Исай Калистратович Калашников

Историческая проза / Роман, повесть / Роман / Проза