– Э, слышь, Бро, здорово.
Твою дивизию. Кто такие?
– Ну, здорово, коли не шутите, – вздыхаю я. – Слушаю вас, господа хорошие.
– Тебя Захар Бычок зовёт. Перетереть хочет.
– Сорян, пацаны, – качаю я головой. – Я с Захаром вашим не знаком, так что приглашение принять не могу. Тем более, только прилетел, у меня дел сейчас много. Если он от меня что-то хочет, пусть договориться о встрече и подъедет, когда я скажу. Телефон у парней возьмите. Сейчас не получится. Посторонитесь, пожалуйста, мы торопимся.
– Ты не вкурил, походу, – говорит один из них с рожей, которой не то что детей, жителей столицы пугать можно.
Ну, что поделать, местный колорит. Да, встречаются у нас такие типажи из бывших каторжан.
– Захар тебя не приглашает и не спрашивает, можешь ты или нет. Он сказал, чтобы ты приехал. Чё тут решать-то? Привет он тебе от деда Назара передаёт. Давай, за нами, короче.
Он кивает в сторону, вероятно туда, куда мне следует идти, по его представлениям. Там у двух «шестёрок» стоят ещё четверо таких же колоритных ребятишек и все бычки, что твой Захар.
– Ну чё, тебя упрашивать надо, я не понял?
8. Дом, милый дом
– Нет, упрашивать меня не нужно, – пожимаю я плечами. – Умолять, уговаривать, заклинать, убеждать, пытаться достучаться до сердца – ничего этого не надо, пожалуйста. Просто отойди и на этом всё.
– Чё? – хмурится он, и на его лице отражается натуральное, непритворное недоумение.
Я беру чуть левее, увлекая за собой Наташку, а Саня Какора, немного отодвигает их правой рукой.
– Э, ты чё, не понял? – возмущается человек некоего Захара, но я больше не обращаю на него внимания.
Мы подходим к «буханке». Я заглядываю внутрь. Салон с лавками вдоль бортов. Отхожу, открываю переднюю дверь и помогаю забраться Наташке на переднее сиденье, а сам иду в салон.
– Здорово, ребята! – приветствую я присутствующих.
– Здравия желаем, – вразнобой отвечают они.
За мной в машину поднимается Саня и Сеня. И тут же в дверь заглядывает неудачливый встречающий в норковой шапке.
– Э, тебя силой вытаскивать или чё? – злобно рычит он.
И тут происходит немая сцена, к постановке которой, в кои-то веки, я не имею никакого отношения. Кроме меня, в салоне оказывается пять здоровых мужиков. Трое из них в хаки, и все трое одновременно вытаскивают из ящиков из-под лавок «калаши» и кладут себе на колени.
Никто ничего не говорит, мы просто смотрим на незваного гостя и молчим. И он тоже больше ничего не говорит, просто хлопает глазами.
– Отойди, – бросает Саня и, отодвинув его, тянется к двери.
Чувак отступает и прямо перед его носом Саня хлопает дверью.
– Погнали! – командует он.
– Ничё так, – удивляюсь я, когда мы отъезжаем от аэропорта. – Вы прям по городу со стволами гоняете. Вы чего ребят?
– Да, ёлки, – отвечает один из них. – Это охолощенные, для занятий с мальчишками. Мы сегодня получили и вот везли в ДОСААФ. По пути за тобой заскочили.
– Нормально, Миха, – кивает Саня. – Красиво вышло. Можно было этому дяденьке просто открутить башку, а так вообще наглядно очень.
– Егор, – говорит Миха. – Вторая машина останется у дома. Пацаны будут дежурить. А я свою тачку, ну, твою то есть, на которой раньше Тимурыч ездил, Сане передам, чтоб она в твоём распоряжении была, пока ты здесь будешь. Я сразу хотел в порт на ней приехать, но с железяками этими проваландались малёха и не успели. Так что извиняй, что на лавке едем.
– Нормально всё, – говорю я. – Двадцать четвёртую из Новосиба пригнали, кстати?
– Пригнали, – кивает Миха.
– Хорошо. Мы её с фабрики спишем. Постараемся, по крайней мере, будет ещё тачка у вас. Завтра, Михаил Степанович, мы с тобой встретимся и всё порешаем. У тебя где офис?
– Это чё? – хмурится он
– Контора, – поясняю я.
– В ДОСААФе, на Кузнецком, недалеко от автовокзала.
– Ну всё, значит созвонимся и я подскачу. Телефон, скажи, пожалуйста. Если есть какие-то вопросы и пожелания у личного состава, тоже обсудим.
Миха матёрый вояка, прошёл и Крым, и рым. Тимурыч о нём очень хорошо отзывается, верит, как себе. Отец вроде тоже его знает, но отца в эту структуру я внедрять не планирую. Хочу, чтобы жизнь у него была спокойной, и так уже из-за меня органа лишился. Обеспечить, всем что нужно я его могу и без дополнительного риска.
Мы едем по вечернему городу. Две «буханки» с серьёзными дядьками и двумя студентами. Холодно. Не экстремально, но всё-таки не май месяц, как говорится. Воздух тяжёлый, густой, мглистый. Огни расплываются, рассеиваются, превращая редких прохожих в торопливые тени. Зима давно шагнула за середину, оставив на дорогах ледяные надолбы, не соскобленные грейдерами и рукастыми снегоуборщиками.
Вот моя деревня, вот мой дом родной…
Подъезжаем. Прожил я здесь недолго, но счастливо, и сердце поджимает, будто я сто лет здесь не был. Сначала завожу домой Наташку.
– О! – радуется Гена, в предвкушении встречи малость уже накативший. – Приехали, молодёжь? Когда свадьба?
– Успеем, дядя Гена, – смеюсь я.
– Ты это, смотри у меня, чего-то ты тянешь!
– Так невесте ещё через несколько дней только восемнадцать исполнится.
– Ну, сразу в ЗАГС и идите.