Читаем Цветы корицы, аромат сливы полностью

— Я к этому веду. Молодец, уже что-то читала. Да, в провинции Хунань вот такой есть пятнистый бамбук. Нет-нет-нет, здесь сверху элемент «белый». Помнишь шутку? 王 wang (князь) посмотрел на 皇 huang (император) и говорит…

— «Что за радость быть императором? Вон, вся голова побелела!»

— Уже помнишь. Хорошо. И вообще здесь иероглиф huang не нужен, даже правильно написанный. Подумай, что здесь уместно. Росший кругом бамбук от их слез покрылся пятнами. Да, и с тех пор пятнистый бамбук в литературе стал символом тоски по любимому человеку… Не надо второй раз слово «гора». И так понятно, что гора. Эти два иероглифа тоже не путайте. Для них есть мнемоническaя подсказка: 比 bi увещевает 北 bei: «Женились уже, для чего разводиться-то?». Видите — в bei словно бы двое отвернулись друг от друга с презрением?

— Вэй-лаоши, ведь про бамбук и светлячков написано, наверное, очень много?

— Вы даже не представляете себе, насколько много. К сожалению, в современном Китае, когда какой-нибудь авангардный, эпатажный литератор захочет написать что-нибудь свежее и оригинальное, обычно выясняется, что все это уже было написано, обсосано эпигонами, спародировано и потеряло свою актуальность… приблизительно в третьем-четвертом веках до нашей эры, — медленно сказал Сюэли, тщательно подбирая слова.

— А по какому же принципу вы… как вы выбираете, что нам дать в диктанте?

— «Ученый муж весь в книги погружен. Их очень много есть, но достоверней и надежнее всего, он думает, лишь основные шесть канонов», — сказал Сюэли.

Диктанты он всегда давал из головы.


Как-то Леша застал репетицию сцены, в которой студент Чжан дает взятку коменданту общежития, где живет Ин-Ин, чтобы тот выделил ему там комнатку. Сцена, разумеется, точно повторяла разговор студента Чжана с настоятелем монастыря Пуцзюсы из «Западного флигеля», о том, нельзя ли ему снять в монастыре келью для занятий. Там это тоже было благовидным предлогом для того, чтобы приблизиться к Ин-Ин.

— В платочке этом шёлка цзяосяоПодарок самый скромный. Речи нет,Чтоб впору рангу вашему пришёлся.— Эге, да тут пять лянов серебра!Приличьям дань немыслимо щедра.Сейчас на кухне два словца скажу —И мигом нам чайку сооружу.— Зачем так хлопотать из пустяка!..А тут нам хватит закусить слегка.

Сюэли развязывал огромный узел. Коменданта играл Сюй Шэнь, полезник (с кафедры геологии и геохимии полезных ископаемых). Они с Сюэли спелись до невозможности и, садясь за импровизированный столик, изображали, как выпивают вместе примерно три даня — точно, что не чая, — постепенно расстегивая рубашки и снимая туфли.

— Так вот, почтеннейший, войдите в положенье:Вы знаете, в каком пренебреженьеУ нас наука и ученый труд:Ведь в комнате моей, как в зале Будды,Повсюду это… пыльных свитков груды,Но в шуме постоялого двораНе почитаешь книгу до утра!Усердье есть, желанье заниматься,Но вот пришлось жестоко обломаться…

— Кто это написал? — на сцену выскочил Ди и выхватил у Сюэли бумажку с текстом. — Неужели вы не чувствуете стиля? Что за люди!

— Оставьте, — сказал Леша. — Пусть будет… поэтическая вольность.

Ди обернулся, с некоторым недоумением посмотрел на него, задумался и потом кивнул. «Ну что ж». Ему была свойственна редкая гибкость ума.

— Если б я занял здесь скромную келью,Разве бы я предавался безделью?Нет, занимаясь прилежно весь день,Скоро прошёл бы в ворота Лунмэнь.Ночные бы часы мои теклиНад «Общим описанием Земли»,

— они пили, разложившись на томе «Общей геологии» Короновского, —

Проникшись благочестия уроком,Не громыхал бы за полночь хард-роком,И не в пример иным, что хлещут спирт,(В сторону) Я тихо развернул бы скромный флирт.

— «Замутил», — предложил Ди. — Как поэтическая вольность.

Леша был в таком восторге от увиденного, что отвел Сюэли в сторону и спросил:

— Слушай, а у вас нормально все с ролями, люди не нужны?

— Эм-м… Хочешь быть скинхедом? — осторожно предложил Сюэли.

— Да хоть кем. Слушай, а можно еще вопрос? — извини, конечно. Просто пришло в голову.

— Да?

Перейти на страницу:

Все книги серии Цветы корицы, аромат сливы (версии)

Похожие книги

Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза / Проза / Проза о войне
Зараза
Зараза

Меня зовут Андрей Гагарин — позывной «Космос».Моя младшая сестра — журналистка, она верит в правду, сует нос в чужие дела и не знает, когда вовремя остановиться. Она пропала без вести во время командировки в Сьерра-Леоне, где в очередной раз вспыхнула какая-то эпидемия.Под видом помощника популярного блогера я пробрался на последний гуманитарный рейс МЧС, чтобы пройти путем сестры, найти ее и вернуть домой.Мне не привыкать участвовать в боевых спасательных операциях, а ковид или какая другая зараза меня не остановит, но я даже предположить не мог, что попаду в эпицентр самого настоящего зомбиапокалипсиса. А против меня будут не только зомби, но и обезумевшие мародеры, туземные колдуны и мощь огромной корпорации, скрывающей свои тайны.

Алексей Филиппов , Евгений Александрович Гарцевич , Наталья Александровна Пашова , Сергей Тютюнник , Софья Владимировна Рыбкина

Фантастика / Современная русская и зарубежная проза / Постапокалипсис / Социально-психологическая фантастика / Современная проза