Читаем Твари полностью

— Цвет… Цвет темновато-коричневый, это точно. Но с краснотой такой цвет… — Участковый прикрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти то, что он видел. — И рисунок был. То есть, не гладкого цвета гадина. Был рисунок.

— И какой?

— Как будто линии — крест-накрест. Как у питонов или удавов, я не знаю. — И, словно отвечая сам себе, участковый задумчиво произнес: — Но питоны-удавы все-таки не ядовитые…

— Спасибо, Костя. И питоны, и удавы действительно не ядовиты. А то, что видели вы, было не питоном, это уж точно. — Алина Витальевна подошла к группе криминалистов. Фотограф обходил скамейку со всех сторон, безостановочно щелкая затвором.

— Скажите, тело можно раздеть? — спросила Наговицына.

— Здесь? Сейчас? — Судмедэксперт, начавший осмотр трупа, с удивлением воззрился на нее.

— Хотя бы до пояса.

Криминалист посмотрел на майора. Тот покачал головой.

— Алина Витальевна… На дома посмотрите. В половине окон люди торчат. Им на сегодня кошмаров хватит.

— Тогда тело надо как можно быстрее перенести в машину и осмотреть там. Мне просто необходимо видеть место укуса.

— Это другое дело, — согласился майор. — Белецкий, ты закончил?

Фотограф кивнул.

— Тогда иди щелкни вон тот подъезд. И дверь в подвал. Только в сам подвал не суйся.

Фотограф, двинувшийся было к подъезду, остановился.

— Вы что, серьезно?… Она что, там?

— Там. Да не бойся ты, мы подвальную дверь прикрыли прочно.

Белецкий снова направился к подъезду, но шел осторожно, словно ступая по минному полю. Кремер обратился к криминалисту:

— Ну что, продолжим в машине?

Несколько человек стали укладывать тело на носилки. Алина тем временем достала сотовый телефон и принялась набирать один номер за другим, обмениваясь с собеседниками короткими фразами и заканчивая каждый разговор адресом места происшествия.

Телешов стоял между людьми, сгрудившимися у скамейки, и злополучным подъездом. Он вытянул ладони и развел пальцы в стороны. Руки не тряслись, но Сергей все равно чувствовал, как внутри его колотит мелкая, противная дрожь. Страх. Чудовищный сон оказался явью, и страх, всегдашний спутник ночных кошмаров, окончательно вырвался на свободу. Сейчас Сергея беспокоила не школа, не люди, живущие в соседних домах, не опасность, которой подвергались все вокруг: взрослые и дети, добропорядочные граждане и спившаяся бомжевая публика. Точнее, сознание его фиксировало проблему именно в этом, «правильном» плане, но бессознательное отбойным молотком вколачивало в мозг одну-единственную истерическую мысль: бежать. Бежать, бежать, БЕЖАТЬ! Бежать куда угодно: в другой район, в другой город, на север, на восток, на Марс — куда угодно, но бежать. Он понимал, что мысль эта не только истерична, она совершенно не реальна — Бог мой, куда бежать, к кому, на чем, на какие шиши? Почти невидящими глазами он смотрел, как тело несчастного пенсионера аккуратно уложили на носилки и перенесли в машину, как Алина с двумя криминалистами влезли в нее, а Кремер с участковым Костей направились к подъезду, откуда очень быстрым шагом и с выражением явного облегчения на лице вышел фотограф.

Бежать… А ведь они, другие — Алина-Ламанча, Костя, майор, молодые парни из наряда, стоявшие на своих постах вокруг двора, криминалисты, врачи и санитары «скорой», люди, смотревшие из окон, школьники, пенсионеры — эти другие не побегут. Одни — потому что им, как и самому Телешову, некуда и не на что. Другие — потому что не привыкли убегать. Убегать от опасности, от проблем, от трудностей и тягот, от необходимости решать эти проблемы и преодолевать эти трудности и тяготы каждый день, каждый Божий день…

Перейти на страницу:

Похожие книги