И понеслось. Начав с легких, как крылья бабочек поцелуев, он переходил к более страстным, а потом снова к невесомым прикосновениям. Это сводило с ума. Кажется, я начинала понимать, почему исправившиеся повесы были такими прекрасными мужьями. Доведя меня до безумия, он перешел к более решительным действиям, начав целовать шею плавно спускаясь к груди, целуя, кусая, а руки ласкали самое чувствительное место, подводя меня к оргазму, но, не позволяя переступить за черту.
Не знаю, сколько времени прошло, час или пять минут, но когда я, начала умолять он, наконец-то вошел в меня, а я в своем сладком безумии практически не почувствовала боли. Начав аккуратно двигаться, он постепенно наращивал темп, не прекращая губами и руками ласкать мое тело. Несмотря на легкий дискомфорт, после первого прикосновения, кончила я быстро. Так долго сжимаемая пружина, наконец, разжалась, и меня выгнуло, под ним, в сладких спазмах. Следом за мной, закончил и он.
— Ну, вот ведешь, все было не так страшно, — прошептала я ему в губы, когда мы утомленные любовными ласками, лежали и целовались.
— Это ты меня сейчас утешаешь?
— Ага, получается?
— Не то слово. Поцелуй еще.