В квартире Чижикова оглушительно гремят басы. Гости уже вовсю исполняют какие-то совершенно дикие танцы, и усердно надираются до полувменяемого состояния, вынуждая меня едва ли не с порога задуматься о том, чтобы отправить Карину домой. Проходя мимо одной из спален, вижу с дюжину однокурсников, которые рассевшись кругом на паркетном полу, играют в карты на раздевание. Судя по внушительной куче одежды в углу — не первый час, ещё немного и комната превратиться в нудистский пляж. Кивнув в знак приветствия знакомым, отправляюсь на поиски сводной сестры.
— О, Трошин! Держи штрафной, — Саша, лучший друг Чижа, изрядно пошатываясь, протягивает мне стакан до краёв наполненный неподдающимся определению пойлом, в местном кругу гордо именуемым «секретный коктейль». — Пошли на балкон, дунем.
Парень ещё в школьные годы не отличался благоразумием. Не припомню, чтобы круг его интересов охватывал что-то кроме двух извечных вопросов: «с кем замутить?» и «где бухнуть?», однако исходя из прозвучавшего предложения, с недавних пор Саня несколько расширил свой кругозор.
— Иди, я догоню.
Травой я не балуюсь, даже обычных сигарет не курю, не хочу собственноручно гробить и без того короткую жизнь. А ответил так, потому что это самый простой способ отвязаться. Потеряв меня из поля зрения, пьяный мозг уже через минуту обо мне забудет. Так и происходит: Саню по пути на балкон заносит не в те двери, вследствие чего ему в лицо прилетает чья-то юбка.
— Ребятки, вам третий точно не нужен? — сально интересуется он, резко сменив первоначальный маршрут.
Я усмехаюсь — разгул набирает обороты.
Из смежной с гостиной кухни раздаётся взрыв женского смеха, я инстинктивно поворачиваю голову на знакомый голос.
Карина, кто ж ещё.
Настроение стремительно катится к чёрту.
— Трошин, взбодрись! — Чиж, очевидно задавшийся целью накачать всех так, чтобы эта вписка наверняка вошла в историю, протягивает мне стакан «секретного».
— Пока не хочется.
Мне первого коктейля более чем хватило на пустой желудок. Проигнорировав его недовольную реплику, прислоняюсь плечом к стене и задумчиво присматриваюсь к Карине, раздумывая, стоит ли ей здесь задерживаться.
Снежинская, в отличие от остальных девушек выглядит трезвой как стёклышко. Ещё бы, сестрица с маниакальным упорством кружит вокруг Климова, как хищник перед добычей. Периодически она мастерски подливает водку в стакан с пивом, из которого потягивает ничего не подозревающий Эд. А какие глаза у неё при этом! Их невинность и ангела смутит. Актриса, что сказать.
Похоже, заставить Карину сейчас уехать нереально. С другой стороны, а нужно ли? Здесь все свои, вряд ли кому-то придёт в голову кого-то к чему-то принуждать. К тому же, принимая во внимание упрямство маленького монстра, ещё вопрос, кто тут в большей опасности.
Между тем, сестрёнка переходит в активное наступление: ловко расстёгивает две верхние пуговицы на блузке и подворачивает клетчатую юбку едва ли не по самые ягодицы. Не знаю, из какой стали сделан Климов, но мне становится трудно дышать, в то время как Эд продолжает обсуждать подаренное дедом авто, с таким спокойствием, словно в упор не видит манящих линий её фигуры. Как она изощряется! То рукой заденет, то прижмётся невзначай, а взгляд при этом с лица не сводит, за реакцией следит.
Меня передёргивает от такой непосредственной расчётливости. Использовать живого человека, чтобы кому-то что-то доказать, как это на неё похоже! Кривлю губы, вспоминая Катины слёзы утром в школьном дворе. Снежинской ведь плевать на всех: на Эда, на Катю, на меня, она как бездушная машина движется к своей цели, ломая чувства других. Стервозная дрянь. Так и хочется, наплевав на всё, сжать её тонкую шею и хорошенько впечатать в стену, а затем врезать пару раз. Заставить понять, что она творит. Отрезвить. Показать каково это, быть использованным.
Наверное, не стоило мне сегодня соглашаться на вписку и тем более пить, отношения с алкоголем у меня никогда не складывались. Однако мы имеем, что имеем. Карина, наконец, отлипает от Климова и куда-то идёт, а я мрачной тенью следую за ней, ещё не решив, что именно собираюсь сделать, но уже не сомневаясь, что своё она получит сполна.
И всё же когда Снежинская заходит в ванную комнату, я притормаживаю, не зная как быть дальше.
Дверь остаётся приоткрытой. Прислонившись плечом к дверному косяку, задумчиво наблюдаю, как она подходит к раковине, открывает воду, и какое-то время просто смотрит, как та стекает по рукам, затем плескает немного себе в лицо. Её всю трясёт, наверняка от злости. Переживает, что задуманное не движется с мёртвой точки? Сейчас сдвинется.
Предвкушающе улыбаясь, скольжу рукой по стене. Нашарив выключатель, гашу свет, затем плотно закрываю за собой дверь. Попалась.
— Эд, ты? — голос Карины звучит не столько встревожено, сколько удивлённо.