Читаем Творить по-русски. Пять жизней Александра Лапина полностью

Творить по-русски. Пять жизней Александра Лапина

Мог, а не сделал… Такой итог жизни для личности одаренной – наибольшее разочарование. Не закопать свой талант в землю, а преумножить; оставить о себе не только добрую память, но и вполне осязаемый след – вот одни из главных его задач. Во всяком случае, в этом уверен Александр Лапин – человек в высшей степени неординарный. И к самому себе предъявляющий максимальные требования. Как результат, подойдя к 70-летнему рубежу, он констатирует: вместо одной жизни ему удалось прожить по меньшей мере пять. И проявить себя в самых разных ипостасях, главной из которых стал литературный труд. Сегодня основная идея писателя – необходимость религии творчества. О том, какие испытания пришлось преодолеть и что способствовало его собственному духовному росту, – эта книга.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Максим Юрьевич Горохов

Биографии и Мемуары / Документальное18+

Максим Юрьевич Горохов

Творить по-русски. Пять жизней Александра Лапина

Широкие ладони 17-летнего Шурки, казалось, еще сжимают шершавую дубину, подвернувшуюся под руку в порыве праведного гнева. А перед задумчивым взором, устремленным в окрестные яблоневые сады из-под навеса крохотной сельской автостанции, не разгорается душный августовский полдень, а кипят страсти недавней драки – стенка на стенку. Когда Александр вместе с горсткой приятелей ринулся на разборки с кавказцами – шабашниками с местной стройки, избившими их дворового товарища. И как это случалось с ним в приступе ярости – не стал считаться ни с возрастом противников, которые были года на три постарше, ни с их численным превосходством. Просто с налету дал в зубы одному, потом – другому. А затем схватил первый попавшийся дрын и устремился в атаку, обращая врага в бегство.

В итоге кто-то из родственников поверженных хулиганов пожаловался на избиение в милицию. Обстоятельствами заинтересовались в РОВД. Направили в их поселок Янтарный своих сотрудников. Наведывались на танцы в местный ДК и дружки побитых: выясняли, кто был среди нападавших. Участковый начал искать встречи с участниками этой потасовки – ходить по домам, опрашивать родителей. И на семейном совете Лапины решили: надо Сашке от греха подальше отправляться к старшей сестре – в далекую Алма-Ату.

И вот теперь ему приходится спешно покидать родные места. Унося в руках с еще ноющими костяшками лишь небольшую сумку со сменой белья и парой рубашек. В кармане брюк – 40 родительских рублей. А в сердце – воспоминания о трудовом, но счастливом детстве, проведенном на фоне прекрасной природы. Среди дорогих ему, любимых людей.

Ожидая автобуса в райцентре – станице Прохладной Кабардино-Балкарской АССР – он испытывает, быть может, самое жгучее в своей жизни чувство досады – из-за нелепой необратимости происходящего. Разочарование от несбывшихся надежд. И вероятно, растерянность – перед полной неопределенностью будущего.

Откуда простому сельскому парню знать, что там – в этом будущем – его ждет большая и удивительная жизнь. Да не одна, а сразу несколько, начатых им с чистого листа. Всякий раз – в новом качестве. А еще взлеты и падения. Нескончаемые путешествия. Журналистские открытия. Победы в любви и в бизнесе. И наконец, успех большого писателя.

Прошлое же тем временем закрыло за ним дверь отъезжающего от вокзала «Икаруса». И через боковое стекло взмахнуло на прощание рукой отца, который с утра пораньше привез его сюда на стареньком 412-м «Москвиче».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
100 рассказов о стыковке
100 рассказов о стыковке

Книга рассказывает о жизни и деятельности ее автора в космонавтике, о многих событиях, с которыми он, его товарищи и коллеги оказались связанными.В. С. Сыромятников — известный в мире конструктор механизмов и инженерных систем для космических аппаратов. Начал работать в КБ С. П. Королева, основоположника практической космонавтики, за полтора года до запуска первого спутника. Принимал активное участие во многих отечественных и международных проектах. Личный опыт и взаимодействие с главными героями описываемых событий, а также профессиональное знакомство с опубликованными и неопубликованными материалами дали ему возможность на документальной основе и в то же время нестандартно и эмоционально рассказать о развитии отечественной космонавтики и американской астронавтики с первых практических шагов до последнего времени.Часть 1 охватывает два первых десятилетия освоения космоса, от середины 50–х до 1975 года.Книга иллюстрирована фотографиями из коллекции автора и других частных коллекций.Для широких кругов читателей.

Владимир Сергеевич Сыромятников

Биографии и Мемуары