— Дим, — выдохнула она, и глаза её при этом светились счастьем, — Блин…Блин!! Ты не представляешь!
— Mio caro, a quanto pare, abbiamo accettato di comunicare solo in italiano
[1].— Нет, любимый, сегодня явно не тот день, — Аня достала из кармана халатика продолговатую полоску и повертела её перед Димой, — Я хочу, чтобы у нашего ребёнка было русское имя, поэтому выбирать его мы будем, говоря на родном языке.
— Ребёнка? Но…Ты хочешь сказать, что у нас, что у тебя… — Дима не договорил, потому что просто не знал, что говорить и как выразить все, что он сейчас чувствовал.
— Да, у нас будет ребёнок! — прошептала Аня, прежде, чем он прижал её к себе. Прежде, чем в очередной раз ощутить — каково это, держать в объятиях любимую женщину, Дима успел понять только то, что на свете есть волшебство.
Это было настоящее волшебство, — его свет, который горел в ней, который смог осветить его душу, который смог вернуть его к жизни. И Дима знал, что и он в ответ, всегда будет гореть для неё таким же светом…