Читаем Убийца из Пекоса полностью

- Я знал, что это были вы, - сказал он. - Знал.

- Не жалеете?

- Жалею об одном - что вы повернули на своей тропе не в ту сторону.

- Да. - Бонелли смотрел вверх, в темноту, сгустившуюся у потолка. Наверное, так. У меня было маленькое ранчо в Техасе. - Он хотел еще что-то сказать, но хотя его губы шевелились, слов не было.

Боудри встал, оглядел комнату, затем подошел к столу Трейвиса и сел.

Чик взглянул на тело Эрланджера.

- Спасибо, - сказал он, затем добавил: - Бонелли выдал себя раньше. Он сказал, что я узнаю следы серой лошади Трейвиса, если увижу их, но единственная причина, по которой он мог знать, что я пришел по следам серой, - это увидеть меня на тропе. Он считал, что я попал сюда, идя по вашим следам, потому что ваши и его следы часто пересекались. Хороший следопыт может многое рассказать о человеке, которого преследует. Вы ехали как человек с чистой совестью, а Бонелли много раз останавливался посмотреть, нет ли погони, и вообще держался скрытых мест.

- Об этом я и хотел вам рассказать, - сказал Чепин. - Я нашел человека, который видел, как Бонелли взял ту серую из корраля. - Он посмотрел на Трейвиса и на Боудри. - Эми ждет на улице, Текс.

Боудри вышел. Эми сидела на повозке.

- Я рада, что у вас все в порядке, - сказала она. - Теперь вы знаете, почему я не могла рассказать вам об Уайли Мартине.

- Кажется, все его любят, - согласился Боудри. - И, по-моему, он единственный человек, стоявший между бандой Бонелли и еще более крупными неприятностями для города.

- Не только поэтому, Текс. Он мой дядя. Понимаете, имя моей матери было Бэрк, а моего дядю зовут Роберт Джей Бэрк. Он пользовался любым именем, когда преследовал Фоксов, а когда впервые появился здесь, его знали, как Трейвиса. Он оставил себе это имя.

Эми взглянула на Чика.

- Вы собираетесь принять папино предложение? Ему и в самом деле нужна помощь.

Боудри покачал головой.

- У меня слишком много дел в Техасе, к тому же по характеру я, наверное, перекати-поле.

- Вы всегда можете вернуться, Текс. - Затем она сказала: - Мне, наверное, не следует вас так называть. Говорят, вы Чик Боудри. - Она рассмеялась. - Как вас угораздило получить имя Чик?

Он улыбнулся.

- Меня зовут Чарльз. Вообще-то всех Чарльзов зовут Чак, но в нашей школе уже был Чак. Он был больше меня, поэтому меня прозвали Чик.* - Он тоже засмеялся. - Я не возражал.

В отеле он начал думать об Эми. Если он останется, поработает на ранчо ее отца, а там...

Перейти на страницу:

Похожие книги

1917 год. Распад
1917 год. Распад

Фундаментальный труд российского историка О. Р. Айрапетова об участии Российской империи в Первой мировой войне является попыткой объединить анализ внешней, военной, внутренней и экономической политики Российской империи в 1914–1917 годов (до Февральской революции 1917 г.) с учетом предвоенного периода, особенности которого предопределили развитие и формы внешне– и внутриполитических конфликтов в погибшей в 1917 году стране.В четвертом, заключительном томе "1917. Распад" повествуется о взаимосвязи военных и революционных событий в России начала XX века, анализируются результаты свержения монархии и прихода к власти большевиков, повлиявшие на исход и последствия войны.

Олег Рудольфович Айрапетов

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное
100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука