— Потому, — сказал свирепо Мальчик-атаман, — я опять без моего романа — я думал, что у него он найдется в связке. Слушай меня, Мушимуш. Почта Соединенных Штатов не приносить мне более ни моей
Мушимуш на минуту погрузилась в раздумье. Затем она гордо подняла голову.
— Брат мой сказал. Хорошо. Он получить желанный роман. Он узнает, что может устроить его сестра Мушимуш.
Она встала и, легко припрыгивая подобно козочке, вышла.
Через два часа она вернулась. В одной руке она держала три маленьких скальпа с белокурыми волосами, в другой — книжку «Юноша Мародер», в одном томе, цена десять сентов.
— Трое бледнолицых детей, — с трудом проговорила она, — читали его сидя на наружной части повозки переселенцев. Я тихо подошла к ним. Родители их еще ничего не знают о случившемся, — и она без сил упала к его ногам.
— Благородная девица! — сказал Мальчик-атаман, гордо взглянув на девушку, лежавшую у ног его: — и этих людей военный деспотизм думает покорить!
Захват нескольких повозок, нагруженных водкою для провиантмейстера, и уничтожение двух тонн письменных принадлежностей, предназначенных для главнокомандующего, что помещало его постоянной переписке с военным департаментом, наконец пробудило от бездействия военные власти Соединенных Штатов. Масса войска была сосредоточена перед лагерем Голубиных лапок; каждый час ждали атаки.
— Покажите ваши сапоги, сэр?
Это говорил юноша, бедно одетый, стоя у отверстия палатки главнокомандующего.
Генерал поднял голову, он был занят перепискою.
— А, — сказал он, взглянув на бедняка, — вижу, в чем дело; я напишу, что применения цивилизации идут постепенно вперед вместе с войском. Да, — прибавил он, — вы можете вычистить мои ботфорты. Вы, однако, понимаете, что для того, чтобы получить вашу плату…
— Нужно подать прошение генеральному коммиссару, засвидетельствовать его у квартирмейстера, закрепить подписью адъютанта, а тогда вы представите его в военный департамент…
— Вижу, вы умный, размышляющий юноша, — заметил мягко генерал. Я надеюсь, вы не пьете водки, не курите табак, ни во что не посвящены?
— Я обещал моей дорогой матери…
— Довольно! ступайте с вашею ваксою; ровно в восемь часов я должен вести атаку на Голубиных лапок. Теперь половина восьмого, — сказал генерал, смотря на большие кухонные часы, стоявшие в углу палатки.
Маленький чистильщик сапог поднял глаза: генерал погрузился в свою корреспонденцию. Чистильщик сапог вынул из кармана трубочку, с замазкою, верно нацелил ее, и дунул: замазка попала прямо в минутную стрелку часов и остановила ее. Он продолжал чистить сапоги, однако по временам останавливался, чтобы взглянуть на план сражения, разложенный на столе у генерала; ему наконец помешал вошедший офицер.
— Все готово в атаке, генерал. Теперь восемь часов.
— Не может быть! Только половина восьмого.
— Но на моих часах и на всех часах в штабе…
— Они поверяются моими кухонными часами, которые уже много лет живут в моей семье. Довольно! теперь только половина восьмого.
Офицер удалился; мальчик окончил чистку одного сапога. Явился другой офицер.
— Вместо того, чтобы нам нападать на неприятеля генерал, на нас нападают. Наши пикеты уже отброшены.
— Военные пикеты не отличаются от других пикетов, — сказал скромно мальчик. — Чтобы стать твердо, их нужно было отбросить.
— Ха! это что-то значит, — сказал задумчиво генерал. — Кто вы такой, что так говорите!
Вытянувшись во весь рост, чистильщик сапог сбросил покрывавшие его лохмотья и предстал в образе Мальчика-атамана Голубиных лапок.
— Измена! — заорал генерал; — прикажите выступить по всей линии.
Но напрасно. Он тотчас же упал под боевою секирою Мальчика-атамана; прошло еще четверть часа, и войско Соединенных Штатов было рассеяно! Так окончилась битва при Бутблек-крике.