Лихач посмотрел из-под лобового стекла. Орел летел параллельно проселку на лесом, словно от чего-то закрывая их машину своими огромными крыльями.
В городе дед Митрич поднял на ноги всю местную больницу. Он бегал по ней с незаряженным ружьем и грозился устроить всем взятие Берлина. Слухача тут же положили на операционный стол. Его спасли. Как потом выяснилось, последний из осколков, который не удалось вытащить в сорок первом, вдруг сдвинулся, и у парня открылось внутреннее кровотечение. Если бы Слухача сразу не обнаружили, не оказали ему на месте первую помощь и, конечно, не привезли так быстро в городскую больницу, фашистская мина, с опозданием на годы, с немецкой педантичностью завершила бы свою работу.
Выписавшись из больницы, Слухач вернулся на свой капитанский мостик. После того случая его мать стала часто ездить в дальнюю деревню, в полуразрушенную церковь. Теперь она наведывалась туда даже чаще бабы Тони. Особенно ей нравилось, когда на службе читали Евангелие. И хотя при чтении она разбирала очень мало, однажды женщина вздрогнула всем телом – и слезы сами покатились по ее щекам.
Пономарь тогда произнес:
– И узрит всяка плоть спасение Божие…
Эти слова мать слепого с недавних пор понимала очень хорошо.