Читаем Умножились враги мои. Взывающий (СИ) полностью

Живущие в долине всегда поклонялись реке, её мощному течению, сезонным разливам, затоплявшим берега вместе с сараями и причалами и открывавшим путь в верховья реки у подножия гор. Столбы с лицами реки, стоящие на границе воды и земли, никогда не оставались без богатых украшений. Люди Завета смотрели на них без радости, однако закон в этом был категоричен: ложная воля может быть отринута только собственным желанием ничейного. Жителей долины, пожелавших восхождения к Завету, можно было счесть по пальцам одной руки, однако и недовольных правлением Завета было едва ли больше. С тех пор как судовладельцы получили возможность впрячь в свои барки водные тягачи вместо орав босоногих тягальщиков, шедших по берегу и регулярно становившихся жертвами пустынных разбойников, а любители задаром разгрузить чужое судно стали нарываться на град пуль с тех же тягачей, речная торговля полностью отошла к людям из долины.

— А что предложили тягальщикам и прочим чернорабочим? — С балкона второго этажа Дома решений был хорошо виден берег, на котором кипела работа на причалах и около них. — Закон предписывает делать дань лёгкой, а подчинение охотным. Когда мы шли сюда, я видел лица простых людей, и по ним ясно, что в долине Альвикан это получается хорошо.

Помощник наместника, смотревший на суету у причалов, повернулся к Пророку.

— Хорошо, и хорошо весьма! Дело в том, что дань здесь мы берём только с тех, у кого есть свои слуги или работники. И дань притом невеликую, могли бы и вовсе не брать, но иначе эти ничейные в своей привычке считать и перевзвешивать нас просто не поймут. Доля в торговле — наш основной доход на реке Альвикан. А поскольку без наших водных тягачей и нашего оружия они уже никуда не ходят…

Пророк понимающе усмехнулся. В долине Альвикан было явно и зримо воплощено начертание “пусть жизнь ничейных, принявших закон людей Завета, станет лёгкой и радостной, дабы не сомневались они в истинности Закона и в праве людей Завета”. Здешние торговцы умели распознавать выгоду, и сиюминутную, и будущую — поэтому в своё время, когда в эти земли пришла скиния Заветных, не потребовалось являть силу Высшей воли, и тем более гнев Высшего. Пророку той скинии оказалось довольно первой речи и показанных картинок, а также вида стеноката и тягачей, пришедших к границам долины, чтобы собравшийся в ратте совет забросал его вопросами об условиях принятия закона Заветных, объеме дани и ориентировочной плате за использование техники и оружия.

— А те, кому раньше осталось бы только наниматься в тягальщики, теперь строят качальные дворы для топливного масла невдалеке от долины, — добавил помощник наместника. — Пару лет назад была найдена толстая жила, что очень кстати, поскольку уголь для водных тягачей приходится завозить из ничейных мест ниже по течению, а раньше и вовсе из Мци-Хабрит таскали. Скоро перейдём на жидкое топливо, переделка двигателей уже вовсю идёт.

“Только вот заполнить бочки скинии уже второй день не можете,” — подумал Пророк. Топливо в долину привозили непрерывно, но все телеги направлялись к берегу, где находилась выгороженная пристань для водных тягачей. В здешнем Доме решений ссылались на необходимость обеспечения срочных договоров и постоянных соглашений и жаловались на ничтожную выработку легкого масла, которое требовалось совлам. Сегодняшним утром Шенай Бартеом предлагал отладить работу совлов на среднем топливном масле, взяв для стеноката дополнительный запас угольной крошки. Ниосат Кареши был категорически против, напоминая, что совлы и так молитвоёмки дальше некуда. Пророк отмалчивался, а когда спор пошёл на третий круг, бросил старшему управляющему:

— Иди в комнату связи Дома. Сообщение в совет таково: продолжаем ожидать пополнения запасов скинии, необходимых для выхода в землю Архаб. Выйдем сразу после получения необходимого. Подпись: Пророк. Повторение: Кодех, Синклит.

Когда Кареши выскочил из шатра, Пророк посмотрел на Бартеома, явно удивленного дополнительными адресами:

— Думается мне, что осужденному особым судом не станут высказывать упрёков о порядке подчинения.

К Пророку и помощнику наместника на балконе присоединился третий человек. Пришедший был в расшитом золотыми нитями плаще и черной с таким же золотым шитьем шапочке. Лицо его было изрезано глубокими морщинами, губы плотно сжаты в недовольной гримасе.

— Эдона наместник, — повернулись к нему оба собеседника.

— Мне пишут одно и то же из Кодеха и Синклита. А из скинического совета прислали сообщение дальней электросвязью. Ты поднял сильный ветер, эдона Пророк.

— Я следую назначенному пути, эдона наместник. Сожалею, что это возмутило спокойствие в усердии.

— Но не говоришь ‘намерение не по пути’ при этом, — наместник сощурил глаза.

— Не говорю, — отозвался Пророк. — Мои намерения по пути, а путь следует цели.

Перейти на страницу:

Похожие книги