Он почувствовал себя наивным и глупым. Ему следовало знать, что Ливви не
сможет понять ни его, ни его мотивов. Ливви не была монстром и не могла им стать
только оттого, что им был Калеб.
- Почему вам так нужно, чтобы этот человек умер, Калеб? Что он сделал? Что он
сделал такого ужасного, что ты посвятил всю свою жизнь, и пожертвовал своим
счастьем, чтобы убить его? Помоги мне это понять, Калеб, - прошептала Ливви.
Калеб посмотрел на Ливви, и если бы он заметил в ее взгляде хоть малейший
намек на снисхождение, он бы сказал ей отправляться ко всем чертям, но
единственное, что выражали ее глаза было участие. И ему было удивительно
распознать это чувство.
Рафик никогда не был участливым по отношению к Калебу. Да, Рафик был его
спасителем, учителем, наставником, и иногда другом. Он обеспечивал его одеждой,
кровом и едой. Он выходил его от состояния травмированной шлюхи до опасного
человека. Но Рафик всегда требовал выполнения своего долга. И при возникновении
со стороны Калеба хоть малейшего намека на нерешительность, Рафик без всяких
колебаний, напоминал тому о его месте.
Жизнь Калеба всегда была условной. Одолжение Рафика всегда было условным.
Калеб никогда не сомневался в методах проявления власти своего наставника, и для
него никогда не имело значения, что Рафик требовал слепого подчинения. Калеб
всегда верил, что ему повезло остаться в живых, и он был благодарен за это Рафику.
Калеб до сих пор был благодарен и всегда будет, но до появления Ливви он никогда не
знал, каково это, когда кто-то проявляет о тебе настоящую заботу.
- Думаю..., - сердце Калеба заколотилось в груди, - думаю, он... продал меня.
Все его тело ощущалось охваченным огнем, словно оно горело, потрескивая,
пробираясь пламенем прямо к его костям.
- Продал? Как... как... в...?
Казалось, Ливви не могла подобрать слов.
Калеб посмотрел ей прямо в глаза и ожесточился, - Это было давно, ясно?! - зло
рявкнул он.
- Я был маленьким. Я даже не помню, сколько мне тогда было лет. И у меня не
осталось никаких воспоминаний о своей жизни до Нарви. Иногда, мне кажется, что я
что-то помню, но я не могу быть в этом уверен. Даже воспоминания о моих первых
годах с Нарви весьма туманны. Я не был рожден монстром, Ливви.
Лицо Ливви сморщилось и она, казалось, вот-вот разразится слезами. Обняв
Калеба за шею, она изо всех сил прижала его к себе, - О, Боже! Ох, Калеб. Мне так
жаль, что я так тебя называла. Мне так жаль.
Калеба переполняли эмоции. Ему не нужна была ее жалость. Ему не нужна была
ничья жалость. Но все же, ему нужны были объятия Ливви. Он не хотел ее
отталкивать.
- Я был не один. Нас было шестеро, - сказал Калеб.
Он крепко прижал Ливви к своей груди.
- Я даже не помню, как меня продавали. Не было ни аукциона, ни чего-то
подобного. Кажется, меня привезли в ящике. И по сей день, я не переношу ни
231
замкнутые пространства, ни суда - ненавижу суда. И со мной, - пытался продолжить
Калеб, - делали многое. Нарви обожал избивать меня... кроме всего прочего.
Калеб почувствовал, как Ливви обняла его еще сильнее.
- Думаю, я слишком быстро повзрослел. И по сравнению с остальными я был
чересчур высоким. У меня появились волосы в паху и под мышками. Мужчины,
которые... , - Калеб с трудом сглотнул, - они хотели маленьких мальчиков, а не
подростков. Думаю, Нарви собирался меня убить.
- Прекрати, - всхлипнула Ливви, уткнувшись в его шею, - я больше не могу это
слушать.
Калеб ощутил, как к нему подкралось неприятное чувство: стыд. Чистый и
неприкрытый стыд.
- Уже не любишь меня, узнав, что я был шлюхой?
Он отпихнул Ливви от себя, и она плюхнулась спиной на кровать. Ее красные,
опухшие глаза уставились на Калеба с презрением.
- Ты - идиот! - сказала она и села, - Я больше не могу это слушать, потому что
мне невыносима мысль о твоих мучениях.
Она медленно и осторожно поползла к Калебу. Ему хотелось убежать, но он
оставался неподвижным, пытаясь вникнуть в сказанные Ливви слова.
- Это было давно. Они за все заплатили.
Встретившись с ней глазами, Калеб увидел, как ее лицо озарилось от понимания.
- Байкеры, - прошептала Ливви.
- Да, - сказал Калеб.
Он прочистил горло, стараясь оставаться спокойным, тогда как ему хотелось что-
нибудь сломать, выместив на этом свою смертоносную ярость.
Ливви кивнула, - Они заслужили смерть.
Калеб недоверчиво поднял голову. Ливви продолжила, - Нарви тоже заслужил
смерть. И я... я понимаю, почему ты не можешь об этом забыть.
- Правда? - пульс Калеба отдавался в его ушах.
Ливви улыбнулась, но ее улыбка не коснулась ее глаз, - Правда, Калеб.
- Но...? - подгонял он.
Уголки губ Ливви опустились вниз, - Я не могу позволить тебе заменить меня. Я
не смогу жить с собой. Я не смогу жить... с тобой.