Читаем Уравнение Шекспира, или «Гамлет», которго мы не читали полностью

«Бабник и развратник — это, конечно, не совсем то же самое, что «сутенер», – пишет автор заметки, но добавляет, что на той же странице указано: Fishmonger's daugther — [Late 16 century — early 17 century] a prostitute».

Итак, все вроде бы проясняется. Полоний одновременно и развратник (и он сознается в этом, говоря, что в молодости немало страдал от любви), и отец Офелии, которая таким образом оказывается Fishmonger's daughter, то есть проституткой. Гамлет не обвиняет Полония в торговле собственной дочерью – дочь, по мнению Гамлета, сама ступила на путь проституции – извлечения выгоды из торговли собственным телом.

(Мы так дотошно разбираемся с «торговцем рыбой» потому, что небольшой разнобой английских толкований показывает некую неуверенность толкователей, и складывается ощущение, что «сутенер» – уже постшекспировское, «угаданное» значение. Но с этим словом связана одна интересная литературная аллюзия, о которой мы скажем позже).

Вернемся к беседе Гамлета и Полония.


1218-20 Ham. For if the sunne breede maggots in a dead dogge, being a good kissing carrion. Haue you a daughter?

1221 Pol. I haue my Lord.

1222-3 Ham. Let her not walke i'th Sunne, conception is a blessing, but as your daughter may conceaue, friend looke to't.


В переводе Лозинского:


Гамлет: Ибо если солнце плодит червей в дохлом псе, божество, лобзающее падаль... Есть у вас дочь?

Полоний: Есть, принц.

Гамлет: Не давайте ей гулять на солнце: всякий плод – благословение; но не такой, какой может быть у вашей дочери. Друг, берегитесь».


Мы привыкли к образу невинной Офелии, но даже у Лозинского Гамлет говорит Полонию, что Офелия беременна – или может забеременеть. Здесь Лозинский поступил слишком честно – он мог бы без угрызений переводческой совести передать «conception is a blessing, but as your daughter may conceaue» как «замысел есть благо, но не тот, который ваша дочь может постичь» – и эта невнятица вполне укладывается в концепцию помешательства. Полисемичность английского словаря позволяет выбирать разные значения одного слова. Однако, Лозинский близок к истине, которая подстрочно выглядит вот как: «зачатие (conception) – счастливый дар, но это не относится к беременности (conceaue), которая может быть у вашей дочери».

Фраза о червях и дохлом псе имеет и другой, отличный от вышеприведенного, перевод: «Если солнце порождает блажь/причуды/прихоти (maggots) в никчемном существе (a dead dogge – уст.), будучи неким благом (a good), ласкающим бренную плоть (carrion)...».)

Итак, невинность Офелии под вопросом. Кто же украл ее девственность, точнее – кто предполагаемый виновник предполагаемой беременности? Кажется, намек на это есть в пассажах Гамлета о солнце. Обратите внимание, что солнце встречается два раза – sunne и Sunne – и с большой буквы, как имя собственное, оно пишется там, где Гамлет предостерегает Полония от того, чтобы он пускал гулять свою дочь под этим Солнцем. Простейшая и самая прямая аналогия в данном контексте – королевская власть (Солнце было помещено на королевские штандарты первым Йорком). Таким образом, у нас есть если не факт, то гипотеза: некто, принадлежащий к королевской династии, соблазняет или уже соблазнил Офелию, и либо Полоний выступает как торговец собственной дочерью (хотя он даже aside (в сторону) искренне не понимает, о чем говорит Гамлет – или делает вид?), либо сама Офелия променяла свою девственность на какие-то материальные блага или поддалась на чьи-то посулы. Есть и второе предположение – если слушать из зрительного зала (нужно учитывать, что пьеса играется на сцене), то слова sunne (солнце) и sonne (сын) будут неотличимы в произношении, и тогда второй предполагаемый вариант достаточно скользок: Офелию соблазняет некий сын. Чей сын? – если Полония, то он же ее брат Лаэрт? Такие догадки могут далеко нас завести. Однако мы уже говорили о своем мелочном копании, и это пример такой болезненной внимательности.


IV. САТИРЫ, КОТОРЫЕ ПИСАЛ САТИР


Еще одно темное место в этом диалоге. У Гамлета в руках книга, Полоний интересуется, что читает принц:


1233 Pol. I meane the matter that you reade my Lord.

(Я имею в виду суть того, что вы читаете, мой лорд.)

1234-5 Ham. Slaunders sir; for the satericall rogue sayes heere, that old

(Злословия, сир; сатирический/насмешливый тип говорит здесь, что старые)

1235-6 men haue gray beards, that their faces are wrinckled, their eyes

(люди имеют седые бороды, что их лица морщинисты, их глаза)

1236-7 purging thick Amber, & plumtree gum, & that they haue a plen-

(источают густую смолу/янтарь, и сливовую камедь, и что они имеют сильный)

1237-8 tifull lacke of wit, together with most weake hams, all which sir

(недостаток ума, вместе с очень слабыми ляжками/бедрами/задом, всему этому, сир,)

1238-40 though I most powerfully and potentlie belieue, yet I hold it not

(хотя я весьма сильно и мощно верю, однако я считаю это

Перейти на страницу:

Похожие книги

Время, вперед!
Время, вперед!

Слова Маяковского «Время, вперед!» лучше любых политических лозунгов характеризуют атмосферу, в которой возникала советская культурная политика. Настоящее издание стремится заявить особую предметную и методологическую перспективу изучения советской культурной истории. Советское общество рассматривается как пространство радикального проектирования и экспериментирования в области культурной политики, которая была отнюдь не однородна, часто разнонаправленна, а иногда – хаотична и противоречива. Это уникальный исторический пример государственной управленческой интервенции в область культуры.Авторы попытались оценить социальную жизнеспособность институтов, сформировавшихся в нашем обществе как благодаря, так и вопреки советской культурной политике, равно как и последствия слома и упадка некоторых из них.Книга адресована широкому кругу читателей – культурологам, социологам, политологам, историкам и всем интересующимся советской историей и советской культурой.

Валентин Петрович Катаев , Коллектив авторов

Культурология / Советская классическая проза
Антология исследований культуры. Символическое поле культуры
Антология исследований культуры. Символическое поле культуры

Антология составлена талантливым культурологом Л.А. Мостовой (3.02.1949–30.12.2000), внесшей свой вклад в развитие культурологии. Книга знакомит читателя с антропологической традицией изучения культуры, в ней представлены переводы оригинальных текстов Э. Уоллеса, Р. Линтона, А. Хэллоуэла, Г. Бейтсона, Л. Уайта, Б. Уорфа, Д. Аберле, А. Мартине, Р. Нидхэма, Дж. Гринберга, раскрывающие ключевые проблемы культурологии: понятие культуры, концепцию науки о культуре, типологию и динамику культуры и методы ее интерпретации, символическое поле культуры, личность в пространстве культуры, язык и культурная реальность, исследование мифологии и фольклора, сакральное в культуре.Широкий круг освещаемых в данном издании проблем способен обеспечить более высокий уровень культурологических исследований.Издание адресовано преподавателям, аспирантам, студентам, всем, интересующимся проблемами культуры.

Коллектив авторов , Любовь Александровна Мостова

Культурология