Я нашла отца в библиотеке, как всегда пьяного, и напрямик сказала ему, что Джеральд выходит из игры. «Ты такой дурак, – набросилась я на него. – От Грейс нельзя будет откупиться во второй раз. Наверняка она к этому времени поняла, что выиграет гораздо больше, выйдя замуж за Джеральда, чем взяв твои деньги». Отец, как всегда, попятился от меня. «Я не виноват,
– захныкал он, – это все твой дед. Нужно было назвать меня в своем завещании, а не просто ссылаться на ближайшего родственника Джеральда по мужской линии». Я чуть не убила его. Вечная история: виноват не он, а кто-то другой. Хотя в одном он прав. Почему мой дед создал трастовый фонд, чтобы предотвратить разбазаривание денег полоумным сынком, но не уточнил, что после него именно мой отец должен унаследовать все деньги? И почему ему не пришло в голову, что Джеральд может повторить условия завещания любой хитрой маленькой сучке, которая согласится выслушать? Грейс, вероятно, уже догадалась, что достаточно выйти замуж за Джеральда и родить ему сына, который все унаследует. Похоже, дед не догадывался, что слабоумные тоже интересуются сексом и способны зачать ребенка.Я заставила отца носить «уздечку для сварливых» целый вечер, и он пообещал в следующий раз держать язык за зубами. Джеральд, конечно, хныкал в углу от страха, что я надену «уздечку» и на него. Но я пообещала, что если он больше ни слова не произнесет о Грейс, то я буду добра к нему. Сейчас он снова послушный.
Как странно, что эти двое, хотя оба и безмозглые, воспринимают «уздечку для сварливых» как надо, то есть как средство унижения. В то время как Дункан, у которого есть хоть проблески ума, при виде ее возбуждается. Для Джеральда и отца «уздечка»
– неизбежное наказание за грехи. Для Дункана это фетиш, усиливающий потенцию. У него сразу встает, как только он надевает ее. Какой же бесхарактерный слизняк! На коленях умоляет меня выйти за него замуж, а сам позволяет Вайолет и ее родителям вести приготовления к свадьбе. Не готов потерять ее несчастное приданое, пока не убедится, что моего ему не видать.