Читаем В небе Балтики полностью

- Пе-2 тоже может вести бой, почти как истребитель, - возразил Шварев. - Вас в самолете трое, и у каждого пулемет. Это же сила!

- Я был однажды свидетелем неприятного случая, - вмешался в разговор Павлов. - Вижу "мессер" заходит в атаку на "пешку". Как же в этот момент вел себя экипаж? Огня он почему-то не открывал и совершенно не маневрировал. Шел по прямой, словно мишень.

- Значит, экипаж пикировщика не видел "мессера".

- Когда я захожу в хвост вражескому бомбардировщику, - поддержал командира полка Ломакин, - так он как черт мечется, никак его в прицел не поймаешь. Маневр - вот наше оружие, понимать надо.

- Истребителям, - сказал Раков обращаясь к Павлову, - нужно перед вылетом знакомиться с замыслом действий пикировщиков, знать, с какого направления они будут выходить на боевой курс, на какой высоте выходить из пикирования.

- Правильно, Василий Иванович, - одобрил эту идею Павлов. - И вот еще что: истребителей следует разбивать на две группы: ударную и осуществляющую непосредственное прикрытие пикировщиков. Первая должна идти впереди или позади их, с превышением, чтобы при появлении противника немедленно вступить с ним в бой. Группе непосредственного прикрытия надлежит все время находиться рядом с бомбардировщиками и быть готовой к отражению атаки вражеских истребителей, прорвавшихся сквозь первый заслон. Двойной заслон необходимо создавать даже при небольшом количестве сопровождающих самолетов.

- Я давно летаю на прикрытие пикировщиков, - сказал Ломакин. - Считаю эту задачу хотя и трудной, но почетной. Нам не менее приятно, чем вам, когда бомбы попали в цель. Ведь в вашем успехе есть и наша доля...

Частые встречи с истребителями способствовали укреплению нашей дружбы, а она в свою очередь усилению ударов по врагу. В этом мы скоро убедились на деле.

Летом 1943 года бои разгорелись с новой силой. Наибольшую активность войска Ленинградского и Волховского фронтов проявляли в районе Синявино, чтобы улучшить здесь свои позиции. Линия нашей обороны южнее Ладожского озера проходила по низкой болотистой местности прямо перед Синявинскими высотами. За этими высотами, оснащенными мощными опорными пунктами, находился Мгинский укрепленный район противника с развитой сетью железных и шоссейных дорог. Наступлением отсюда гитлеровцы постоянно угрожали снова замкнуть кольцо вокруг Ленинграда.

Центральной ареной боев стали Синявинские укрепления. Жаркие июльские дни с короткими ночами и многократными вылетами изматывали нас. Поэтому все искренне обрадовались, когда, проснувшись, увидели над аэродромом пелену тумана. Можно было немного отдохнуть. На стоянках находились техники, заканчивавшие подготовку самолетов к полету. Они знали, как недолго держится предутренний летний туман. Вскоре действительно небо прояснилось и стало снова припекать солнце.

Мы собрались в землянке.

- Вот на этом участке вражеского переднего края, - сказал Раков, проводя карандашом по карте, - находятся огневые точки. Нужно уничтожить их и тем самым помочь нашей пехоте овладеть стратегически важной дорогой...

Задание не отличалось сложностью и новизной. Мы уже не раз летали на бомбометание неприятельских артбатарей, обстреливающих Ленинград. Поэтому подготовка к вылету заняла немного времени.

...К Синявинским укреплениям шли на высоте три тысячи метров. Под нами проплывало огромное болото, густо изрытое воронками. Заполненные водой, они поблескивали на солнце, блики слепили глаза. Последние клочья тумана сползли по низинам на север, к Ладожскому озеру.

Вот и синявинский коридор - единственная на суше магистраль, связывающая Ленинград с Большой землей!

Монотонно гудели моторы. Иногда их голос повышался, будто они просили прибавить газу. Впереди шел Раков. У него свой, особый, летный почерк ровный, строго рассчитанный.

Неожиданно ведущий начал разворачиваться на обратный курс. "Куда он нас хочет вести? - с недоумением подумал я. - Уж не домой ли?"

- Боевой курс триста градусов. Приготовиться к атаке! - четко скомандовал Раков.

Я осмотрелся. Лучшая видимость была в направлении полета. Оставшееся за спиной солнце теперь отлично освещало землю. Глянул на компас - триста градусов. Все стало ясно: атаковать объект будем с солнечной стороны, а после пикирования уходить прямо на свою территорию. Удар нанесем внезапно. Вот оно мастерство ведущего!

Хитрость удалась. Гитлеровцы открыли огонь, когда наши первые самолеты обрушили на их головы смертоносный груз. В пике мы переходили парами, без перестроения. Прицеливались только ведущие, а ведомые сбрасывали бомбы по их сигналу. Эскадрилья все время держалась компактно.

Я шел в строю последним. Мне и на этот раз кроме бомбометания предстояло сфотографировать результат группового удара. Ведь задание считалось выполненным, когда доклады подтверждались фотоснимками. Чтобы зафиксировать на пленку взрывы всех сброшенных бомб, замыкающему экипажу нужно было несколько отстать от строя. Именно в такие моменты мой самолет мог стать легкой добычей вражеских истребителей.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии