Я снова вздохнул. Моя душа не была открытой, мошна быстро таяла; правда, я не жалел ни о едином пенни. Клэр улыбнулась, словно принимая к сведению то, что сказала Молл, и уселась рядом со мной. Она взяла меня за руку и принялась кормить чем-то вроде паштета, намазанного на бисквит.
– Не знаю, – продолжал я, когда рот у меня уже не был набит. – Какой трудный выбор – труднее просто не бывает. Господи, я испытываю такой соблазн, я разрываюсь. Почти в буквальном смысле, – добавил я, почувствовав, как рука Клэр крепче сжала мою руку, ощутив давление невысказанных слов. – Но как мне кажется…
Они все наклонились вперед в ожидании моего ответа. Это было поразительно и само по себе прекрасно – то, что я мог для них что-то значить. И если разобраться, они много значили для меня – даже этот злодей Ле Стриж, в своем роде. И как минимум, я был в долгу перед ними. Я никогда прежде ничего подобного не испытывал.
– Мне кажется, что в той жизни, которую я знал, в старой жизни – я все испортил, наделал целую кучу ошибок. И совершенно случайно вышло так, что не продолжал совершать ошибки, если не что похуже. И хотя я кое-чему научился, дело еще не закончено. В новой жизни, которую мне предлагают, – я ведь тоже мог бы ее запороть, разве нет? Только последствия могли быть хуже, бесконечно хуже. Господи, да почти так и получилось!
Я содрогнулся при мысли, чем я мог бы уже быть в этот момент, вот так запросто.
– Я сделал так, что оказался открытым одному виду зла. Значит, лучше будет мне убедиться, что я не так открыт и для других его проявлений, прежде чем я начну снова болтаться в тех местах, где они есть. Я не хочу со всеми вами расставаться, но мне кажется, лучше мне это сделать. Я должен вернуться назад, чтобы как следует прожить мою первую жизнь, и тогда, может быть, я смогу думать о том, чтобы искать какие-то другие жизни. Я постараюсь не забыть! Я буду бороться, чтобы не терять контакт с вами – и, может быть, у меня это получится. Но если нет – значит, так тому и быть. Так будет лучше для всех нас.
– Смелое решение, – спокойно произнесла Молл, – и, на мой взгляд, истинно правильное. Оно может оказаться тебе больше на пользу, чем ты думаешь, мой Стивен. Я… я не забуду.
– Да, что ж, в этом есть смысл, – сдался Джип.
– Здесь во внешнем мире, и вправду попадаются очень мерзкие личности. Мы не можем позволить тебе летать здесь, как бомбе, готовой разорваться в руках любого, кто ее подберет. Что ж – ступай! – Он вздохнул. – Забудь про все остальное, если так надо, – но не забывай про доки и Дунайскую улицу. И прежде всего Таверну! Запиши это в своей памяти. Борись за это. Тогда, может быть, останется и все прочее. А когда ты созреешь, просто продолжай искать свой путь и, в конце концов, ты найдешь его, если по-настоящему захочешь. Но до тех пор… что ж, думается мне, самое безопасное для тебя – держаться подальше…
Ле Стриж фыркнул – это прозвучало, как я теперь знал, гораздо ближе к нормальному смеху, чем его обычное злобное кудахтанье. Должно быть, презрение осталось его единственным связующим звеном с человеческими чувствами:
– Самое безопасное? Я не был так в этом уверен, мальчик. Держись подальше, если хочешь, от нашего более широкого мира – и молись ради твоего же блага, чтобы он держался подальше от тебя! Интересно, будет ли это так. Твоя судьба неясна, даже в моих глазах – известно ли тебе об этом? Но если случится так, что она выйдет за пределы того, что ты познал до сих пор, меня это не удивит. А случись такое – как бы ты ни боролся, чтобы избежать своей судьбы, она все равно непременно отыщет тебя.
Я сглотнул. Палуба подо мной вдруг стала ледяной, но рука Клэр, лежавшая в моей, была теплой и крепко держала меня. Словно она нетерпеливо стремилась увести меня…
Я поднялся, и Клэр поднялась со мной:
– Сколько осталось до того, как мы доберемся домой? – спросила она.
– Ну, еще много часов, моя дорогая, – прогремел Пирс. – Пока мы снова не пересечем рассвет. На закате – котором закате, штурман?
Джип ухмыльнулся:
– На закате того дня, когда мы отплыли. Они и не успеют тебя хватиться.
Я разинул рот, но Молл только коротко рассмеялась:
– Недаром он зовется Штурманом. Во Времени для него существует совсем немного мелей.