И тут же Виктор Семенович поморщился от обилия лишней информации, которую выдал поисковик. Обычно у него стоял фильтр не только на докучливых людей, траблмейкеров, но и на политику, чтобы отсекать все материалы, связанные с ней. Этот фильтр экономил много времени и еще больше нервных клеток. Но сейчас он его отключил. И вместе с нужными данными лавина новостей о каких-то столкновениях и протестах, о которых он знать не хотел, захлестнула экран. Пришлось немного ограничить ее шлюзами дополнительных запросов. Все новости были совсем свежими, от двух часов до 30 минут, и в них был некоторый разнобой в части фактов и цифр. «Марфа» составила ему выжимку из новостной ленты, которую он прочитал по диагонали:
Конечно, они всё пообещают. Все, что угодно, даже бонусы и халяву, лишь бы игроки не разбежались. Ведь для них это хлеб насущный.
Но текучка игроков из одних проектов в другие будет. Люди перейдут в игры от более крупных производителей, где обещают более надежные меры безопасности, а теперь еще и вводят страхование здоровья и жизни. Конечно, это повлияет на почасовую оплату. Тем, кто победнее, придется уходить в бесплатные пиратские игры. Небольшой риск был для игроманов не так страшен, как лишение ежедневной дозы виртуального мира.
Хотя Виктор Семенович сам создавал вирки, это слово вызывало у него отвращение своей корявостью. Когда-то их звали "рилки", а еще раньше – "симулки". Ударение везде на первый слог. Все эти словечки ему были так же неприятны, как какой-нибудь "ховер-борд" в значении всем знакомой летающей доски, которые, слава богу, запретили в парках в черте городов. Так же противны, как "бутер" в значении "бутерброд". Он еще помнил времена, когда кусок хлеба со спрэдом или какой-нибудь пастой называли просто бутербродом. Их тогда в основном покрывали сыром и колбасой. Он даже помнил значение слова "баттхерт", хотя его никто уже не употреблял двадцать лет. И даже застал в обращении олбанский язык падонкафф, про который теперь знали только лингвисты, хотя пара выражений из него в активном вокабуляре Сети осталась. Да, старость не радость. Чувствуешь себя живым осколком Атлантиды, исчезнувшей цивилизации. Чужаком среди аборигенов нового мира, даже если говоришь с ними на одном языке и не хуже разбираешься в любых современных штуках.
Вирки так вирки, черт с вами, молодежь. На английском все было проще. VR-games или VRG, и точка. Ви-ар-джи. Про себя он чаще называл продукт своей деятельности именно так.
Значит, массовые вирусные атаки. Уже лучше. Ситуация проясняется. Выходит, не враки. Но как это связано с Латинской Америкой? Что-то плохое заваривается в мире. При последнем слове мысли сами переключились на образ чашки чая… а лучше кофе. Поможет рассеять туман в голове. Виктор Семенович не относился к тем маньякам, для кого приготовление и употребление кофе было целым ритуалом. Встречались эстеты, которые по старинке заказывали зерна, обжаривали их и мололи на ручной кофемолке, потом варили в медной турке. Смешное слово.
Все эти этапы скриптор доверял кофе-машине. Благо, их придумали задолго до его рождения, а у него на кухне стояла модель, разработанная в начале века. Это как микроволновка – можно сделать ее компактнее и мощнее, но принцип, сто лет назад запатентованный создателем военных радаров из фирмы “Raytheon” исправно служит и поныне.
Пока готовилось кофе («он» в начале века, строго «оно» в середине), Сеть вдруг выдала ему в уголке экрана порцию рекламы якобы на основе его предпочтений.