Русские деньги, как о них написал Островский, — прежде всего символ чрезмерной русской страстности. Трудно сыскать в русском мире обыденное, спокойное, «нормальное» отношение к деньгам. Их проклинают как образ зла или превозносят выше Бога. О них мечтают исступленно, до галлюцинаций, и ради них идут на преступления. «Бедная невеста», «бесприданница» (названия пьес Островского) в этом мире однозначно женщина с трагической судьбой. Мужчины не способны любить женщин больше, чем деньги.
Потому что деньги — это воля. Своя воля! Доходящая часто до самодурства, дикая, безрассудная, но желанная русскому человеку. Бог (разум) и любовь эту волю ограничивают, направляя душу вверх, к труду совершенства. Деньги же дают разгуляться вширь, дают простор натуре… «Так было и так и есть», — думаешь, глядя новую экранизацию Островского.
«Волки и овцы» имеют богатейшую сценическую историю: в пьесе нет той огромной глубины, что есть в иных созданиях Островского, но есть великолепный блеск композиции и характеров. Это превосходно сделанная и отчаянно смешная пьеса, которую зритель всегда принимал на ура. До сих пор покатывается со смеху зал на «Волках и овцах», идущих более десяти лет в театре «Мастерская Фоменко». Многажды оживлялась и премьерная публика «Русских денег» Игоря Масленникова, чутко реагируя на текст Островского: что и говорить, мастер работал в хорошем смысле по-русски, то есть на века.
В тихую провинциальную губернию, где смирно поживают попивающие помещики и пышнотелые вдовушки под негласным руководством грозной барыни Мурзавецкой, заявляются два «волка» — девица Глафира, мечтающая подцепить богатого мужа, и делец Беркутов, положивший глаз на аппетитное имение помещицы Купавиной. С виртуозным и артистическим бесстыдством «волки», разумеется, кушают своих «овец», а провинциальные жулики, воображавшие себя очень ловкими и смышлеными, посрамлены в гордыне. На каждого волчонка найдется волк поматерее, каждый обманщик и сам будет обманут — лес, братец! Если не хочешь быть ни волком, ни овцой — ступай отсюда в другой мир, где живут по другим законам. А здесь — только так.
«Русские деньги» сняты в добротной, мягкой манере, присущей Масленникову: он не осуждает, не издевается, а пристально и внимательно вглядывается в этих людей. Снимали фильм в имении драматурга, в Щелыково, так что дивный пейзаж русской равнины и облик вечно милой сердцу русской дворянской усадьбы окутывает картину еще и дымкой ностальгического очарования. Но в людях, как всмотришься, никакого такого милого очарования нет. «Волки» — Глафира (Лидия Вележева) и Беркутов (Алексей Гуськов) — вообще не люди, а некие заведенные чертом корыстные куклы с пустыми глазами. Жадность разъела душу барыни Мурзавецкой (Алла Демидова в этой роли — чистый Малый театр по бытовой достоверности), закрутила подьячего Чугунова (отличный Леонид Мозговой). А «овцы», добрые, смирные, бескорыстные люди — Лыняев (вполне приличная работа Юрия Гальцева) и Купавина (сливочного обаяния Зоя Буряк), вызывают досаду своей кротостью, неспособностью дать отпор хищникам. Так сами и лезут в пасть, да еще с удовольствием! А есть в мире картины вообще пугающий силы образ — молодой человек Горецкий, готовый за деньги на любое преступление. Артист Вадим Сквирский в этой небольшой роли вызвал бурную реакцию публики, потому что публика когда дура, а когда и нет и незаурядную актерскую работу узнает в момент. «Дозвольте, Глафира Алексеевна, для вас какую-нибудь подлость сделать? Хотите, забор изломаю?» — спрашивает Горецкий (Сквирский), кривя в ухмылке тонкие губы, и из блестящих дурным блеском глаз этого подлеца на вас буквально глядит русский беспредел…
И понимаешь, что русские деньги, как и русские люди, хоть и стали мельче, да не перевелись, и по-прежнему черт заводит свою волынку в русском мире, и как говорится в пьесе: «Да разве на свете люди живут? Все волки да овцы, волки да овцы. Волки кушают овец…»