Читаем Валькирии. Женщины в мире викингов полностью

Как мы помним из третьей главы, Гудрид была набожной христианкой. Она не выказывает особого желания принимать участие в ритуале, но вскоре уступает требованию хозяина, который, в противном случае, может выгнать ее из дома. Гудрин поет настолько хорошо, что все собравшиеся поражены ее талантом. Ворожба проходит успешно: духи, с которыми общается Торбьёрг, сообщают ей хорошие вести, которые она прилюдно озвучивает. Люди воодушевлены, а вскоре улучшается и погода, положив конец затянувшемуся периоду невзгод. Кроме того, отдельные предсказания получили и некоторые персонажи. Гудрид прорицательница сообщает следующее: «Ты вступишь здесь, в Гренландии, в самый почетный брак, но он не будет долог, ибо все пути твои ведут в Исландию, и там от тебя произойдет большой и славный род, и над твоим потомством просияет яркий свет»[444]. Этот эпизод нужен рассказчику для того, чтобы подчеркнуть святость Гудрид, несмотря на ее участие в языческом ритуале, (сага была написана примерно 300 лет спустя после обращения в христианство). Как мы помним, в самом конце саги упоминается о том, что некоторые потомки Гудрид станут епископами. Этот сюжет сталкивает язычество и новую веру, но вместо того, чтобы противопоставлять, их друг другу, рассказчик подчеркивает некую преемственность. Торбьёрг изображается именно как добрая пророчица, а не ведьма или гадалка-обманщица: ее принимают как важную гостью. Но возраст двух героинь определенно играет здесь символическую роль. Молодая Гудрид олицетворяет собой будущее, а «Малая вёльва» – исчезающее прошлое.

Но мы также сталкиваемся и с менее приятными примерами применения магии. «Сага о Греттире» была написана довольно поздно, но при этом имеет много точек пересечения с более ранними источниками. В этой саге колдовство становится последним ударом для заглавного героя. Греттир – блестящий воин, от которого отворачивается удача после того как на него насылает проклятье злой дух пастуха Глама (см. главу 4). От Греттира отворачиваются друзья и родные, а вскоре и за его голову объявляется солидное вознаграждение. Возможностью разбогатеть и заодно поквитаться со своим давним противником надеется Торбьёрн «Крючок». Он пытается поймать Греттира, но тот скрывается от него на острове, со всех сторон окруженном крутыми скалами. Тогда Торбьёрн прибегает к помощи старухи-воспитательницы по имени Турид, о которой мы узнаем, что «в молодые годы, когда люди были язычниками, она была искусной колдуньей и ведуньей». Вместе они подплдывают к острову и старуха, увидав Греттира издалека, произносит следующие слова: «И я предрекаю тебе, что ты лишишься счастья, всякого успеха и удачи, заступы и разума, и чем дольше ты живешь, тем будет хуже». После этого она выполняет магический ритуал, вырезав руны на коряге, окропив их своею кровью. Затем она обходит корягу кругом против часовой стрелки, нашептывая над ней слова колдовского заклятья. Мы не знаем точно, какие слова она произносит, но рассказчик уверяет нас, что коряга была заговорена «Греттиру на погибель»[445].

Коряга плывет к острову, и когда Греттир пытается изрубить ее на дрова, его топор соскальзывает, оставляя рану в ноге. Заражение крови оказывается настолько серьезным, что Греттир почти лишен сил, поэтому когда Торбьёрн и его люди наконец-то пробираются через скалы к его хижине, им не составляет никакого труда убить его. Прежде чем испустить дух, Греттир произносит вису, напрямую обвиняя в своей гибели Турид:

                        «Ньёрдов дождя копий                        Я побеждал не однажды.                        Часто спасала сила                        От смерти меня верной.                        Заклинаньями ныне                        Скальда сломила колдунья,                        Дряхлой старухи советы                        Сильнее огня сечи»[446].

Когда о его смерти становится известно людям, они, несмотря на проступки самого Греттира, единодушно осуждают Торбьёрна, совершившего ужасную подлость, обратившись за подмогой к колдунье. Что касается самой Турид, то она, как подсказывает нам рассказчик, не испытывала к Греттиру никаких злых чувств, а просто из добрых побуждений хотела помочь своему бывшему воспитаннику. Этот персонаж отчасти похож на старую няню Элли, чья фигура служит напоминанием о том, что ни один герой, пусть даже самый сильный, не в состоянии побороть смерть.

Перейти на страницу:

Все книги серии История и наука Рунета

Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи
Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи

XVIII век – самый загадочный и увлекательный период в истории России. Он раскрывает перед нами любопытнейшие и часто неожиданные страницы той славной эпохи, когда стираются грани между спектаклем и самой жизнью, когда все превращается в большой костюмированный бал с его интригами и дворцовыми тайнами. Прослеживаются судьбы целой плеяды героев былых времен, с именами громкими и совершенно забытыми ныне. При этом даже знакомые персонажи – Петр I, Франц Лефорт, Александр Меншиков, Екатерина I, Анна Иоанновна, Елизавета Петровна, Екатерина II, Иван Шувалов, Павел I – показаны как дерзкие законодатели новой моды и новой формы поведения. Петр Великий пытался ввести европейский образ жизни на русской земле. Но приживался он трудно: все выглядело подчас смешно и нелепо. Курьезные свадебные кортежи, которые везли молодую пару на верную смерть в ледяной дом, празднества, обставленные на шутовской манер, – все это отдавало варварством и жестокостью. Почему так происходило, читайте в книге историка и культуролога Льва Бердникова.

Лев Иосифович Бердников

Культурология
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света

Эта книга рассказывает о важнейшей, особенно в средневековую эпоху, категории – о Конце света, об ожидании Конца света. Главный герой этой книги, как и основной её образ, – Апокалипсис. Однако что такое Апокалипсис? Как он возник? Каковы его истоки? Почему образ тотального краха стал столь вездесущ и даже привлекателен? Что общего между Откровением Иоанна Богослова, картинами Иеронима Босха и зловещей деятельностью Ивана Грозного? Обращение к трём персонажам, остающимся знаковыми и ныне, позволяет увидеть эволюцию средневековой идеи фикс, одержимости представлением о Конце света. Читатель узнает о том, как Апокалипсис проявлял себя в изобразительном искусстве, архитектуре и непосредственном политическом действе.

Валерия Александровна Косякова , Валерия Косякова

Культурология / Прочее / Изобразительное искусство, фотография

Похожие книги

Алхимия
Алхимия

Основой настоящего издания является переработанное воспроизведение книги Вадима Рабиновича «Алхимия как феномен средневековой культуры», вышедшей в издательстве «Наука» в 1979 году. Ее замысел — реконструировать образ средневековой алхимии в ее еретическом, взрывном противостоянии каноническому средневековью. Разнородный характер этого удивительного явления обязывает исследовать его во всех связях с иными сферами интеллектуальной жизни эпохи. При этом неизбежно проступают черты радикальных исторических преобразований средневековой культуры в ее алхимическом фокусе на пути к культуре Нового времени — науке, искусству, литературе. Книга не устарела и по сей день. В данном издании она существенно обновлена и заново проиллюстрирована. В ней появились новые разделы: «Сыны доктрины» — продолжение алхимических штудий автора и «Под знаком Уробороса» — цензурная история первого издания.Предназначается всем, кого интересует история гуманитарной мысли.

Вадим Львович Рабинович

Культурология / История / Химия / Образование и наука