Между тем крепкий чазмид отбивается от бывших соратников, пытаясь дотянуться до юркой испанки. Она, увернувшись, залетает ему на спину. Одним широким взмахом усекает всё розовое и цепкое, вызвав у жертвы принудительной кастрации мучительный рёв. Под конец вгоняет остриё косы мощным вертикальным ударом в череп краба. Тот оседает.
В проход возвращается тишина.
Медленно встают все убитые твари, сверкая пурпурным огнём в провалах глаз. В нашем полку прибыло.
— Да, ты не фарфоровая кукла… — сощурившись, бормочу я.
Мария, отдышавшись, направляется к следующему повороту. Двигаюсь параллельно ей, так и не покинув стену лабиринта. Отсюда и обзор лучше и отбиваться проще.
Нормально. Повоюем.
Алехандро обводит разъярённым взглядом клаустрофобные хитросплетения проходов, принюхивается и скалится. Его чуткий нос не может уловить до боли знакомых запахов.
— Где они?! — слова вырываются из изменённого рта не очень разборчивым рычанием.
— Полагаю, где-то в другой точке этого Испытания, — равнодушно отвечает Ехидна.
— Нас поимели, — скрипит зубами ликантроп.
— Грубо, но верно, — небрежно пожимает плечами Амелиа. — Дополнительное ограничение, чтобы усложнить прохождение Испытания.
— Тогда чего тянешь кота за яйца?! — недовольно фыркает Эль Лобо. — Я не собираюсь с тобой возиться. Будешь тянуть меня назад, отправлюсь в одиночку.
— О, не переживай, — склонив голову набок, отвечает девушка. — Очень скоро ты поймёшь, что я могу о себе позаботиться.
С каждым словом голос Ехидны становится всё менее человеческим, всё более монотонным. Стерильным. Её кожа вскипает пузырями, меняя свой оттенок и структуру, заползает поверх одежды, обретая плотность и твёрдость прочнейшей шкуры. Девушка становится выше ростом. Строение её ног напрочь трансформируется. Они обзаводятся когтями, в том числе чем-то вроде шпор петуха на пятке.
Хрустят и трещат кости, будто ломаются и срастаются раз за разом. Её руки раздваиваются, с хлюпаньем и звуком рвущихся тканей вытягиваются и перекручиваются. Одна пара, длинная до самых ног, обзаводится изогнутыми лезвиями богомола. Вторая пара сохраняет отдалённо человеческое строение, если не принимать во внимание длинные орлиные когти.
Правда, это сходство сохраняется недолго, поскольку предплечье одной из рук утолщается, пока шкуру не прорывает закрученное костяное сверло. Острое даже на вид. Из поясницы со звуком вылетающей пробки стреляет хвост с тонким остриём шипа на конце. На нём маслянисто поблёскивает какая-то пахучая жидкость, выделяемая из еле заметного отверстия.
Под конец лицо Ехидны накрывает костяная маска с четырьмя небольшими провалами, где сверкают перестроенные глаза. Косички волос исчезают, замещённые двумя костяными рогами.
Перед Алехандро стоит не миловидная атлетичная девушка, а биологический мутант[1], не имеющий никакого отношения к человеку.
Метаморф.
— Я готова, дело за тобой, — бесцветным голосом произносит Ехидна.
Эль Лобо сдерживает желание в отвращении отряхнуться всем телом и кивает.
Упав на четвереньки, он рывком отправляет себя вглубь прохода на поиски добычи. Охота приносит свои плоды довольно быстро. Раздирая когтями уязвимое мясо крилликина, ликантроп внимательно следит за своей спутницей.
Та, в отличии от него, дерётся холодно и методично. Длинные лезвия шинкуют незащищённую плоть монстров. Раз за разом хвост втыкается в глаза, горло и мягкое подбрюшье врагов. Те замирают парализованные неизвестным ядом, а Метаморф пользуется заминкой, чтобы тут же оборвать их жизни. Шпоры и когти вырывают глотки под ровное дыхание девушки. Костяное сверло с треском вворачивается в затылки чазмидов, а при желании его хозяйки даже стреляет на дистанции с точностью арбалетного болта.
Оборотень к собственному удивлению и злости обнаруживает, что его спутница куда смертоноснее и эффективнее, чем он.
— Постарайся не отставать, — сухо замечает Амелиа.
В её словах Алехандро чудится насмешка, заставляющая его скрипеть зубами от злости.
Ему остаётся только следовать за ней, добивая тех, кого она обошла стороной. Не потому что не смогла с ними разобраться. Оставила ему. Из жалости.
Подачка.
Тай внимательно осматривает одинаковые, как две капли воды, стены Катакомб и ничего не говорит. Затянувшуюся паузу заполняет Бенджамин.
— Похоже, нас разделили, — напряжённо констатирует здоровяк.
Позвякивает лента патронов, скрипит огромный короб с боеприпасами.
Николай кивает и без лишних слов направляется в ближайший проход. За ним следует англичанин. Стволы пулемёта вхолостую вращаются с негромким шумом, поэтому когда виток прохода выводит их в просторный зал, Титан без заминки открывает огонь.
Очередь крупнокалиберных патронов рвёт тела чудовищ, не оставляя им шансов. Крилликины пытаются достать громилу водяной струёй, но тот легко корректирует направление стрельбы. Ленты заряжены трассерами[2] вдобавок к обычным патронам, поэтому Стальной Страж не испытывает проблем с поражением целей даже на средней дистанции.