Читаем Ваше Величество Госпожа Рабыня полностью

За сим энергичным вступлением последовали бредовые идеи и до смешного глупые предложения Николая Ивановича: дескать, на даче у Бутова необходимо провести тотальный обыск — с привлечением служебных собак: мол, наверняка на его участке закопаны трупы замученных им женщин. В качестве доказательства своих фантазий прокурор выстроил непогрешимую, на его взгляд, логическую схему: рабынь Бутов плетью сёк? Сёк! В цепи заковывал? Заковывал! По несколько дней на воде и хлебе держал? Держал! Значит — на всё способен! А на замечания Брызгалова, что способен, не значит — сделал; что постегать плёткой и искрошить бритвой на мелкие кусочки — вещи всё-таки разные; и что маньяки, которые действительно убивают женщин, со своими жертвами ни через Интернет, ни по газетным объявлениям, как правило, не знакомятся — Николай Иванович лишь саркастически хмыкнул: мол, его, стреляного воробья, на либеральной мякине не проведёшь. И пусть лучше майор, взяв ордер на обыск, поспешит на бутовскую дачу — пока Алла Анатольевна…

Тут уж Геннадий Ильич, не выдержав, перебил вошедшего в раж законника: — Перезахоронит трупы? Одна? Или с помощью секретарши? Или (чего уж там мелочиться!) и жена, и секретарша, и экономка, и горничная, и охранники — одна, возглавляемая Игорем Олеговичем, банда маньяков? Из какого-нибудь американского триллера?

Прокурор обиделся и повесил трубку. Брызгалов, обозвав старика непечатным словом, тут же покаялся: "Прости, Господи. Нечаянно сорвалось!".

Покаявшись, сразу забыл, простив себе мимолётную вспышку гнева. Вообще-то, сказать "прости, Господи", было для Геннадия Ильича примерно тем же, что произнести "чур, меня" или сплюнуть через левое плечо — элементарным магическим обрядом, а никак не религиозным покаянием. И с особенной лёгкостью подобные словечки срывались у майора в начале всякого мало-мальски запутанного расследования — когда ещё ничего неясно, сплошные домыслы и догадки, а куча разрозненных фактов в какую-нибудь систему, хоть убей, не складывается.

Таким нехитрым способом примирившись с надзирающими сверху силами, Брызгалов попросил Зиночку созвониться с Галушкиной, Сидоренко, Васечкиной, Олудиной и Ковальчук — пятью "идейными" рабынями Игоря Олеговича. Хотя, прежде чем поручить это дело Зиночке, майор несколько минут раздумывал: не лучше ли — неожиданно? Чтобы — врасплох? Но быстро пришёл к выводу: поздно! Слухи об убийстве Бутова наверняка уже распространились по городу! Даже вчера, разговаривая с Аллой Анатольевной, он не мог быть уверен, что она не знает о смерти мужа. А уж сегодня-то…

Однако до того, как Зиночка успела соединиться хотя бы с одной из бутовских женщин, позвонил Костенко.

— Геннадий Ильич, есть некий Сазонов. Музыкант. Играет в ансамбле. Они в "Золотом якоре" — это ночной клуб — шабашат по субботам и воскресеньям. Так вот, по моим сведениям, он уже два года путается с Аллой Анатольевной. Что любовник — утверждать не берусь, но вместе их видели часто. Думаю, надо проверить — есть ли у него алиби на понедельник?

— Вот и проверь, Витёк, — по привычке оговорился Брызгалов, но сразу поправился: — Тьфу ты, Виктор Иванович, проверь музыканта. Только попозже. А сейчас — Здравница. Лично. А то вчера твои хлопцы такой материал собрали… Совсем, Виктор Иванович, распустил подчинённых! Так что — давай лично! Мне, знаешь ли, твоя "Антилопа гну" серо-буро-малинового цвета всю ночь не давала спать — работнички!

— Какая ещё "Антилопа гну"? Опять, Геннадий Ильич, ехидничаешь? Издеваешься над бывшим механизатором широкого профиля? Крестьянином от сохи?

— Ты, Виктор Иванович, что? В Думу никак намылился? В аграрную фракцию? Вот попадёшь — там такая демагогия в самый раз! А у нас, понимаешь ли, не оправдываться, не разглагольствовать, а работать надо! То ли "Вольво", то ли "Форд", то ли "Ауди" — удружил, называется! Гибрид от скрещивания молотилки со швейной машинкой "Зингер" — как есть "Антилопа гну"! "Механизатор от сохи" — ты бы по телевизору не только голых баб и вампиров, ты бы, уж если читать не любишь, и другое бы посмотрел чего: про ту же самую "Антилопу гну". Юрский там в главной роли… Ладно, Виктор Иванович, прости, завёлся: прокурор наш с утра достал — два года уже на пенсии, а всё старому дураку неймётся… Значит, так: первым делом — Здравница. Есть соображение, что у Бутова там кто-то был. Постарайся выяснить. А бой-френдом Аллы Анатольевны я пока сам займусь. Как его, говоришь, зовут?

— Сазонов Денис Викторович. Музыкант в "Золотом якоре". Выходит, Геннадий Ильич, начальству, как всегда, сливки, а нам — труженикам — паши?

— Ну да, на тебе попашешь. А сливки? Вот погоди, полковник через неделю начнёт снимать с меня стружку — не позавидуешь.

— С вас, Геннадий Ильич, — полковник, а вы — с меня. С вас — через неделю, а вы — сегодня.

— Всё, всё, Виктор Иванович, поговорили — и будет. Дело муторное, а времени — ни хрена. На орехи, думаю, всем достанется. Вернёшься из Здравницы — звякнешь. Если поздно — домой.

Перейти на страницу:

Похожие книги