Его уже ждали. Две девушки провели гостя в пещерный зал, темноватый и просторный, с настеленным деревянным полом и стенами, укрытыми меховыми коврами из шкур онкатов. Тут не было никого, только в дальнем конце чуть колыхался занавес на дверном проеме. Блейд, остановившись у порога, обвел комнату взглядом.
Камин, большой, высокий, из серого гранита; в нем — груда сухого хвороста… Напротив — массивный шкаф с резными дверцами и два кресла по бокам… Посередине — овальный стол и еще два кресла; на столе -подсвечник… Нет, не подсвечник! Во всяком случае, в нем была не свеча, а два стерженька, напоминавших карандаши.
Блейд подошел к столу, протянул руки и осторожно сжал пальцами кончики стерженьков. Они тут же вспыхнули голубоватым пламенем, неярким и холодный; этот огонь не жег, он только освещал.
Ра-стаа! Ратаа, как говорят местные жители на своем испорченном оривэе… Такая же лучинка горела в хижине на берегу хрустального озера в Талзане… горела над постелью, в которой лежали они с Каллой — в тот вечер, когда она получила первый урок любви, а, он — первый урок языка… Блейд вспомнил, как тонкие пальцы девушки коснулись лучинки, и свет погас, а затем вспыхнул вновь. Она шептала: день-ночь, свет-мрак, ра-стаа, свет-мрак… Лучинка то загоралась, то гасла в такт ее словам, по потолку хижины скользили тени…
Выпрямившись, странник снова оглядел озаренную неярким светом комнату. Теперь он мог различить завитки сложного орнамента, украшавшего дверцы шкафа и каминную полку, и разноцветные перья, которыми были расшиты ковры; они таинственно посверкивали, образуя какие-то прихотливые узоры. На потолок тоже падали световые блики, и Блейд видел, что он каменный, отшлифованный почти до зеркального блеска. Нет, эта пещера не была игрой природы!
— Я вижу, ты умеешь обращаться с ратаа, женский голос, негромкий и глубокий, прервал его наблюдения.
Он опустил глаза. В дверном проеме стояла девушка, стройная и изящная, как танагрская статуэтка. Свет падал прямо на ее лицо, в карих глазах сияли золотистые искорки, темные локоны спускались до плеч, полураскрытые губы маленького рта были алыми, свежими и чуть припухлыми. Она что-то прижимала к груди, шкатулку или продолговатый сверток, но Блейд не мог его рассмотреть; он глядел только на ее лицо.
Да, конечно, есть какое-то сходство с Каллой… губы, глаза, волосы, нежный округлый подбородок, стройная шея… Но щеки смуглее, лоб шире, очертания бровей, носа, скул чуть иные… Она явно была старше Каллы и казалась не такой высокой и крепкой, как юная красавица из Талзаны.
— Ты смотришь на меня так, словно мы видимся не впервые…
Голос тоже другой, автоматически отметил Блейд, более низкий, чем у Каллы; скорее — контральто, чем сопрано.
— Когда-то я знал девушку, похожую на тебя, хрипло произнес он. -Девушку твоего народа…
— Фра? — высокие полукружия бровей чуть приподнялись.
— Оривэй-лот… Латранку, — добавил он, заметив, что она не понимает.
— Здесь, на Майре?
— Нет… Это было в другом мире, у другого солнца… Так далеко отсюда, что я даже не знаю, где находится та звезда.
— Но разве там тоже живут латраны? — Она подошла к столу и поставила на него предмет, который держала в руках. Теперь Блейд видел, что это шкатулка.
— Да, там есть латраны и дентры, только они называют себя иначе. Они часто странствуют от звезды к звезде, Лилла… И где-то среди них есть золотое солнце, под которым я встретил ту девушку.
— Ты красиво говоришь, Талса, — она подперла кулачком подбородок и вздохнула. — Значит, правду сказал Миот — ты пришел издалека… из мира латранов, где властвуют могучие бартайи и где нет злобных дзу… Может быть, я глядела на этот мир в никер-унне, не понимая, что вижу. Духи иногда показывают странные картины.
— Хочешь, я помогу тебе? — сказал Блейд.
— Помоги, — девушка раскрыла шкатулку и стала копаться в ней, продолжая говорить. — Раньше, когда комунибудь из искателей попадался никер-унн, он приносил его моей матери, Фра Лайане. Мы вызывали с ней духа, смотрели, что он покажет… Иные видения были понятны, иные — загадочны, иные будили странные воспоминания… очень странные, Талса. Она подняла голову, стискивая в пальцах маленький диск, зеленый и синий. — Но теперь у фра нет своей земли, нет ставатов, нет новых талисманов. И моей матери тоже нет… Осталось вот это, — Лилла подвинула на середину стола шкатулку, и Блейд увидел внутри россыпь блестящих дисков, колец, браслетов и чего-то еще, незнакомого, неясного, тускло мерцающего.
— Твои талисманы? — спросил он, стараясь не выдать голосом любопытства.
— Да. Почти все уже бесполезны… Но дух этого никер-унна еще слышит меня, — она раскрыла ладошку, в которой прятался маленький диск. -Сейчас…
— Погоди, девочка, — Блейд склонился над столом, нервно теребя бороду. — Как ты это делаешь?
— О, для меня это совсем просто! Надо пожелать, чтобы дух ожил… Вот и все!
— Можно, я попробую?