Читаем Веган-фрик полностью

Начав преподавать, я прочел несколько лекций о мясоедении, вегетарианстве и этике. Я напомнил себе, зачем стал вегетарианцем, и по-новому взглянул на веганов. В качестве новогоднего обещания самому себе я решил пересмотреть свое вегетарианство. Заново воодушевленный, я твердо вознамерился углубиться в вопросы прав животных и обложился тоннами книг по этике.

Я проглотил «Освобождение животных» Питера Сингера[16] и был совершенно ошеломлен непробиваемостью его аргументов в пользу веганства. Наконец появился кто-то, кто не мямлил, а убеждал. Его аргументация была неоспорима. Его логика была безупречна. И тогда я понял, что эксплуатация животных неправильна в корне. Не было ни малейшего смысла — за исключением кайфа от вкуса молока, сыра и яиц — в том, чтобы живые существа страдали и умирали.

Что мне оставалось делать? У меня не было иного шанса жить в ладах с самим собой, как бросить яйца и «молочку». Человек, ратующий за права животных, я бы стал не кем иным, как лицемером, если бы продолжил есть яйца и пить молоко, зная об убийствах и пытках, которые я тем самым продолжал бы поддерживать. Для тех, кто сомневается, открою секрет: когда срок годности коровы, играющей роль молочной машины, истекает, ее отправляют на бойню. Экономика. В мире не существует тихих пастбищ для коров на пенсии, а превращение в говяжий фарш едва ли назовешь приятным времяпрепрождением. Потребители молочных продуктов напрямую поддерживают мясную индустрию, несущественно сокращая число смертей и страданий (это относится и к любителям органического молока). Производство яиц тоже непостижимо жестоко. Куры-несушки проводят всю жизнь в узких железных клетках. Они почти не видят дневного света и редко (а то и никогда) получают возможность расправить крылья или размять ноги (мы расскажем об этом подробно в следующей главе).

Короче, я сделал то, что должен был: я перестал есть продукты животного происхождения как таковые и принялся методично исключать из своей жизни все другие товары, полученные посредством эксплуатации животных, будь то шампунь, протестированный на кролике, или презервативы (об этом позже). В течение нескольких лет мое отношение к веганам кардинально изменилось. Я перестал считать их развязными, маргинальными чудилами, которые не знают, чем заняться, кроме как прогонять лекции вегетарианцам. Я рад, что смог избавиться от химер своего заблуждения.

Распространное клише гласит, что окружение меняет людей. Все так. Три вещи помогли мне понять это. Во-первых, мне очень повезло, что я пообщался с Дженной на тему изменений в сознании и мы оба решили стать веганами.

Во-вторых, нам посчастливилось стать лучшими друзьями Дэна Пейзера, одного из тех, кому посвящена эта книга. Дэн — веган, мой студент-коммунист из Вермонта. Он не только оказался лучшим знатоком Маркса, какого мне доводилось встречать, но и всегда был так же последователен, спокоен и терпелив в вопросах веганства, которые мы с ним обсуждали. С ним было комфортно говорить о веганстве, он никогда не читал лекций и не пытался обращать в свою веру. Он изящно сглаживал острые углы в наших беседах, воспоминания о которых сейчас меня самого выводят из себя. Например, как-то я сказал Дэну, что буду веганом «во всем, кроме сливок в кофе». Кажется, еще я интересовался у него, как буду есть пиццу без сыра, что мне делать без йогурта и куда мне пойти завтракать, если в закусочную теперь нельзя.

Перебирая эти бессмысленные вопросы, я наполняюсь чувством стыда и представляю, как раздражал ими Дэна, особенно вспоминая мои виртуозные (хоть и жалкие) отговорки по поводу того, почему я не смогу стать веганом. Я наболтал ему массу вещей, о которых сейчас жалею едва ли не каждый день. Дэн, если ты читаешь это, знай: я — твой большой должник и до сих пор не понимаю, как ты удержался и не задушил меня тогда.

И, в-третьих, мы взяли щенка. У нас много лет жил кот, но кот довольно независимое животное. Безусловно, он нуждается в ежедневной дозе любви, но чаще всего очень хорошо это скрывает. К тому же меня не покидает ощущение, что я постоянно вторгаюсь в его личную жизнь, мешаю его сладким снам и посягаю на территорию. Он любимый, великолепный, лохматый, счастливый кот, но он кот, такова его натура.

Общение со щенком дарит принципиально иной опыт. Щенки нуждаются во многом, чего котам не требуется. Когда мы его принесли, ему было всего несколько недель и он полностью от нас зависел. Я провел со щенком три недели, выполняя функции его мамы и растя его так, будто он был моим собственным четвероногим детенышем. В какой-то момент мы оба почувствовали, что связаны друг с другом. Так же как в случае с котом, он стал членом семьи, чьи настроение, желания и поводы для восторга мы научились угадывать. Аналогичным образом он приноровился к нам, и мы стали развиваться вместе.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мохнатый бог
Мохнатый бог

Книга «Мохнатый бог» посвящена зверю, который не меньше, чем двуглавый орёл, может претендовать на право помещаться на гербе России, — бурому медведю. Во всём мире наша страна ассоциируется именно с медведем, будь то карикатуры, аллегорические образы или кодовые названия. Медведь для России значит больше, чем для «старой доброй Англии» плющ или дуб, для Испании — вепрь, и вообще любой другой геральдический образ Европы.Автор книги — Михаил Кречмар, кандидат биологических наук, исследователь и путешественник, член Международной ассоциации по изучению и охране медведей — изучал бурых медведей более 20 лет — на Колыме, Чукотке, Аляске и в Уссурийском крае. Но науки в этой книге нет — или почти нет. А есть своеобразная «медвежья энциклопедия», в которой живым литературным языком рассказано, кто такие бурые медведи, где они живут, сколько медведей в мире, как убивают их люди и как медведи убивают людей.А также — какое место занимали медведи в истории России и мира, как и почему вера в Медведя стала первым культом первобытного человечества, почему сказки с медведями так популярны у народов мира и можно ли убить медведя из пистолета… И в каждом из этих разделов автор находит для читателя нечто не известное прежде широкой публике.Есть здесь и глава, посвящённая печально известной практике охоты на медведя с вертолёта, — и здесь для читателя выясняется очень много неизвестного, касающегося «игр» власть имущих.Но все эти забавные, поучительные или просто любопытные истории при чтении превращаются в одну — историю взаимоотношений Человека Разумного и Бурого Медведя.Для широкого крута читателей.

Михаил Арсеньевич Кречмар

Приключения / Публицистика / Природа и животные / Прочая научная литература / Образование и наука