Читаем Великая тушинская зга полностью

Великая тушинская зга

Пафос и стёб, ностальгия по прошлому – и мистика внутри обыденности, фирменный юмор – и высший смысл, брутальный реализм – и городские легенды, слухи и анекдоты…Изобретательный стиль Ивана Охлобыстина в полной мере раскрывается в его новом романе, где смело действуют подростки из восьмидесятых, их обеспокоенные родители, изобретатели-алкоголики, высококультурные цыгане, известные рокеры, герои спецслужб в отставке, предприимчивые менты, терпимые священники, закаленные последователи Порфирия Иванова, воображаемые шпионы, фантомы российской истории, а также козел, кролик и человеческий мозг в колбе…Место действия – Тушино, над и под землей.Короче говоря, с Охлобыстиным не соскучишься.

Иван Иванович Охлобыстин

Проза / Современная проза18+

Иван Охлобыстин

Великая тушинская зга

Мгла порождает хтонь, хтонь порождает жуть, жуть порождает згу, зга поглощает мглу.

Издательство выражает благодарность за помощь в получении прав литературному агенту Ирине Горюновой.


Издательство выражает благодарность за работу над изданием литературному редактору Инге Кузнецовой, фотографу Андрею Федечко.




В шестом классе Серёжа Ежов стал городским жителем. Он не просто обрёл город, он обрёл Тушино – и щемящая тоска от потери детского, деревенского волшебства утихла, а её заменил мегаполис с его головокружительной бездной возможностей, где Серёжа скоро почувствовал себя словно рыба в воде.

А ведь как страдал, когда видел в окно автобуса исчезающие в русском ничто контуры полузаброшенной лодочной станции неподалёку от их погреба, скрывшегося в огромных лопухах по самую крышу!


Серёжа жил в деревне с бабушкой, дедушкой и старшей маминой сестрой тётей Ларисой. Жил беззаботно и счастливо. Бегал с деревенскими мальчишками своего возраста купальный сезон открывать на «коровьем броду» в апреле, жёг костры на берегу реки Спас-Суходрев, которая хоть в ширину редко пяти метров достигала, но тянулась через всю область километров на сто с лишком, катался на санках в ледяных оврагах, спускающихся к полю, за которым простирались безбрежные калужские леса.

Его дедушка служил директором сельского клуба. Мужчина представительный, но пьющий. Со своим верным другом – киномехаником дядей Борей – они частенько «закладывали за воротник», скрываясь от глаз бабушки в кинопроекционной будке. Порой они так увлекались беседами, что дядя Боря путал коробки с фильмами. Потом извинялся перед зрителями и мог дважды один и тот же фильм показать. Многим это нравилось. Особенно часто, даже и не могу предположить почему, показывали фильм с участием молодого Жан-Поля Бельмондо «Повторный брак». Скорее всего, дядя Боря на областной кинопрокатной базе «замылил» себе коробки с этим фильмом на чёрный день, когда совсем нечего будет показывать. Но людям это тоже нравилось. Сельская молодёжь даже копировала в разговорах всякие романтические фразочки из фильма. Типа: «Маркиза, я от любви горю, как папироса, соблаговолите потушить меня поцелуями!»

А малышня и того подавно – беспощадно истребляла лопухи своими воображаемыми саблями, чаще всего сделанными из сломанных черенков лопат.

Серёжа даже не успел толком попрощаться с друзьями, мама, вся на нервах, приехала в деревню на электричке в обед, а уже вечером они стояли в забитом вагоне такой же электрички. Его подташнивало, а мама как-то безнадёжно смотрела в тёмное окно на своё отражение. Марина Юрьевна накануне въехала в свою комнату в двухкомнатной коммуналке, и мир, конечно, для неё ощутимо изменился.

Частью этого изменения стал двенадцатилетний Серёжа. Его папой, по словам мамы, был советский разведчик, который в условиях глубочайшей конспирации, под чужим именем нёс идеалы Коммунистической партии в тёмные головы западных обывателей. Разумеется, у него был пистолет. Тёмный или блестящий, мама толком не помнила. Но Серёжа свято верил, что однажды, когда он тоже будет советским разведчиком, а может быть, и резидентом, после кровопролитной погони он встретится с отцом в каком-нибудь тёмном уголке старого фашистского кладбища для передачи сверхсекретных данных. Раненый, пахнущий бензином и порохом отец обнимет его и скажет: «Беги, сынок, я уже пожил!» – и сожмёт в руке упомянутый пистолет.

Вот что рассказал Серёжа, когда мама познакомила его с пожилой соседкой по коммуналке Лилией Ивановной. «Понятно», – сказала она, прикуривая очередную папиросу, и выразительно взглянула на маму, отчего та смутилась и пошла в свою комнату плакать.


Утром следующего дня Серёжа Ежов стоял перед одноруким жилистым дядькой Павлом Николаевичем – инвалидом-завучем.

– Ничего не бойся, – перекрикивая вопли детей, пробегающих мимо, напутствовал Павел Николаевич Серёжу. – Там тоже дети советские. Тем более район у нас пролетарский, обиду в себе держать не привыкли. Тушино – звучит гордо! – И втолкнул его в класс.


Шёл урок литературы. Урок вела Лариса Ивановна – женщина немолодая, но не терпящая, чтобы ей об этом напоминали, и влюблённая в свой предмет. Литература заменила ей личную жизнь. Она считала своей главной задачей то же самое проделать с жизнями своих учеников, но школьная текучка не позволяла ей этого в полной мере. Половина педагогического коллектива, большей частью состоящая из одиноких женщин, относилась к своим обязанностям не менее ответственно.


– Почему ты молчишь? – спросила учительница у мальчика, застывшего в центре класса с портфелем в руках.

– Я не знаю, что надо говорить, – признался он.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза