Читаем Великие стервы России. Стратегии женского успеха, проверенные временем полностью

В 1945 году Мордюкова приехала в Москву. Конечно, Мордвинова она не нашла, поэтому без всяких рекомендаций отправилась поступать во ВГИК. Поступила сразу. На экзамене она читала единственное, что знала наизусть: монолог Фамусова из «Горе от ума». Но членам комиссии этого показалось мало, и они попросили рассказать что-то интересное из жизни. Нонна оказалась блестящим рассказчиком. Она так пересказывала деревенские байки, что члены комиссии едва сдерживались от хохота. И вот простодушная рассказчица оказалась в числе поступивших.

Во ВГИКе она была отличницей по актерскому мастерству, но двоечницей по остальным предметам. В деканате даже поднимался вопрос о ее отчислении. К счастью, преподаватели решили, что Мордюкова прирожденная актриса, и перестали обращать внимание на неуспеваемость.

Парни из института не обделяли Нонну вниманием. Ей предлагали «дружбу». Она, как приличная девушка, обещала дать ответ «завтра», чтобы кавалер помучился. А если соглашалась «дружить», то ее приглашали в столовую. Шли есть вареную картошку. Тогда только голод закончился. Покупалась буханка хлеба – главный деликатес – и нарезалась большими ломтями. Запивать картошку с хлебом приходилось кипятком из пол-литровой банки. Ни о какой заварке, и тем более о сахаре, тогда речи не было.

Первая роль Мордюковой в фильме «Молодая гвардия» оказалась триумфальной. Сыграв Ульяну Громову, она получила Государственную премию, народную любовь и мужа – Вячеслава Тихонова. Когда вышел фильм «Молодая гвардия», Нонна стала узнаваемой. Молодая актриса ходила по улицам с гордо поднятой головой. Ее мама тоже гордилась дочерью. Она ходила в кино на все сеансы подряд. А когда выпустили открытки с фотографией Нонны, скупала их пачками и дарила кому придется, радостно сообщая, что это ее дочь.

О муже – Вячеславе Тихонове – Нонна говорила так: «Слава – прекрасный человек, но у него был один недостаток – он меня не любил! Он всегда был мне предан, а мне казалось этого мало… Потому что не демонстрировал свои страдания, а нам, женщинам, нужна публичность!» С единственным официальным супругом актриса прожила 13 лет. Они были разными людьми. Про них писали: «Лед и пламень». Льдом, как вы догадались, называли Вячеслава Тихонова, а пламя бушевало в душе Нонны Мордюковой. Она – яркая казачка с взрывным характером. Он – скромный, тихий интеллигент. Мордюкова говорила, что с Тихоновым они не жили, а мучались. Ему не хотелось идти домой, и ее в родные стены не тянуло. Но у них рос сын – Владимир. Приходилось мириться ради ребенка. Да и развод в советские времена был чем-то предосудительным. В семейные дела непременно вмешивался партком.

Кстати, о партии. Как-то секретарь горкома позвонил Нонне Викторовне и не терпящим возражений тоном сказал: «Вы должны вступить в партию!». Она не знала, что ответить. В партию не собиралась, а перечить такому человеку было неразумно, поэтому Нонна молчала. После длительной паузы начальник смягчил тон: «Вы принадлежите народу – не себе!». Разговор оказался безрезультатным. Мордюкова могла бы стать коммунисткой еще при поступлении в институт, но она воздержалась. Ей не нравилось предвзятое отношение к партийным. Как только кому-то грозило увольнение, звучал приказ: «Партийных не трогать!». Если освобождалась комната в общежитии – ее первыми занимали партийные. Нонна хотела всего добиться сама. И без коммунистического билета получила высшую категорию актрисы. Ее снимали лучшие режиссеры. Ее обожали зрители.

Она снялась в 60 фильмах. Но в актерской карьере были огромные перерывы: в пять и семнадцать лет. Она никогда не просила ролей. Считала это унизительным. После триумфа режиссеры ее вдруг «забыли». Ей даже не предлагали эпизодических ролей. Лишь спустя пять лет ей досталась маленькая роль колхозницы Насти в фильме «Возвращение Василия Бортникова» (1952 год). В 1955 году ее пригласил режиссер М. Швейцер в фильм «Чужая родня». Мордюкова очень правдоподобно сыграла деревенскую Стешу Ряшкину. Фильм оказался очень удачным, а Нонна наконец-то стала востребованной актрисой.

Карьера складывалась удачно, а вот с личной жизнью Мордюковой не везло. Она развелась с Вячеславом Тихоновым. Тихонов почти сразу женился на Тамаре, которая была младше его на 15 лет. Нонна говорила, что дружит с этой «здоровой бабой колхозного типа». Однако в дружбе Мордюкова демонстрировала свой стервозный характер. Вот как она сама отзывается о второй жене Тихонова: «Тамара Ивановна мне часто звонит… когда ей поговорить не с кем, а очень хочется. Причем беседовать она может часами, а я так не могу… Вот тут пару дней назад позвонила она мне и ни с того ни с сего говорит: «Нонночка, как я вас люблю!» Я ей: «Я тоже, Тамара Ивановна, вас… уважаю…» Она мне: «Но я вас очень люблю! И не зовите меня по отчеству, для вас я просто Тамара…» Это она мне через 20 лет так решила представиться! Я даже обиделась: «Вы что, – говорю, – хотите моложе казаться? Так здесь все свои, зачем стесняться?» Вот и поговорили. Но в любом случае она относится ко мне лучше, чем бывший муж»

Перейти на страницу:

Все книги серии Школа стервы

Настольная книга стервы
Настольная книга стервы

Настольная книга – это не справочник, не шпаргалка, а твоя подруга. Да-да, ни больше, ни меньше. Ты всегда сможешь взять ее с собой, поболтать с ней, когда будет скучно, она приободрит тебя, если что-то случится, и даст совет, не преследуя своих интересов, без зависти и ревности. Именно такой подруги мне всегда не хватало. Ее место заняли сначала дневник, которому я доверяла все свои тайны, потом толстая тетрадь, вместившая все, что я считала интересным и полезным, а затем книги. Каждую книгу я пишу, в первую очередь, для себя. Чтобы самой было интересно читать и искать что-то новое, а на самом деле, хорошо забытое старое. Чтобы можно было увидеть в каждой строчке сильную, мудрую и веселую женщину, поведать ей о своих бедах и захотеть стать на нее похожей. Мои книги изменили меня, они стали моими лучшими подругами, поэтому я без зазрения совести советую тебе присоединиться к нашей стервозной компании.

Евгения Шацкая , Светлана Кронна

Психология и психотерапия / Психология / Образование и наука
Школа стервы – 2. Карьера – я ее сделала!
Школа стервы – 2. Карьера – я ее сделала!

В отличие от большинства авторов книг о том, как нужно работать, я знаю о работе и карьере не по семинарам, лекциям и учебникам. Я сделала карьеру и продолжаю ее делать. Год за годом, день за днем, не отказывая себе в удовольствиях и личной жизни, я становилась профессионалом в своем деле, начальником, директором, автором книг, а также любимой женщиной, подругой и мамой. Именно поэтому мне смешно и грустно смотреть на обложки книг для карьеристок и не понятно, зачем лишать себя чего-то ради карьеры и делить личную жизнь и работу.Весь секрет нормальной жизни и карьеры в том, чтобы ничего не делить и использовать дома и на работе одни и те же приемы. Только так можно стать успешной и счастливой, быть богатой и не бояться отдавать, утешаться работой, когда личная жизнь идет коту под хвост, не думать о том, сколько зарабатывает муж и на что купить непромокающие подгузники. Только так можно не сойти с ума от «прелестей» домашнего хозяйства и бесконечных сериалов, только так можно взрослеть и умнеть, а не просто становиться старше. К тому же так просто интереснее жить!

Евгения Шацкая

Карьера, кадры / Психология / Образование и наука
Права категории «Ж». Самоучитель по вождению для женщин
Права категории «Ж». Самоучитель по вождению для женщин

Эта книга сильно отличается от традиционных пособий для водителей. Во-первых, ее написала женщина. Во-вторых, она рассчитана отнюдь не на тех, кто хотел бы научиться разбирать двигатель с закрытыми глазами, а, наоборот, – на тех, кто, быть может, пока еще не в состоянии отличить аккумулятор от карбюратора. И это, по мнению автора, совершенно не страшно! Автор не стесняется учиться на собственных ошибках и призывает к этому всех начинающих женщин-автолюбителей. Книга поможет вам почувствовать себя за рулем уверенно, даст ответы на самые простые вопросы: зачем в машине нужны трос и прикуриватель? Что делать, если в дороге спустило колесо? Как завести автомобиль зимой? Как расположить к себе инспектора ГИБДД и сурового инструктора в автошколе? Чтобы читательнице было проще перейти с автомобилем на «ты», автор откроет несколько мужских секретов. Например, о том, что первым водителем на самом деле была женщина, которая сумела справиться с управлением транспортным средством лучше современников-мужчин. А шутливые тесты и инструкции научат относиться с юмором к любым проблемам на дороге.

Евгения Шацкая , Екатерина Игоревна Милицкая , Екатерина Милицкая

Домоводство / Руководства / Прочее домоводство / Дом и досуг / Словари и Энциклопедии

Похожие книги

100 Великих Феноменов
100 Великих Феноменов

На свете есть немало людей, сильно отличающихся от нас. Чаще всего они обладают даром целительства, реже — предвидения, иногда — теми способностями, объяснить которые наука пока не может, хотя и не отказывается от их изучения. Особая категория людей-феноменов демонстрирует свои сверхъестественные дарования на эстрадных подмостках, цирковых аренах, а теперь и в телемостах, вызывая у публики восторг, восхищение и удивление. Рядовые зрители готовы объявить увиденное волшебством. Отзывы учёных более чем сдержанны — им всё нужно проверить в своих лабораториях.Эта книга повествует о наиболее значительных людях-феноменах, оставивших заметный след в истории сверхъестественного. Тайны их уникальных способностей и возможностей не раскрыты и по сей день.

Николай Николаевич Непомнящий

Биографии и Мемуары
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное