Читаем 'Великолепная семерка', или Вестерн по-советски полностью

Несмотря на малый срок демонстрации на советских экранах, этот вестерн успел сделать многое. Во-первых, он показал советским мальчишкам 60-х, что такое настоящий вестерн, и во-вторых - подви$Esize 8 {up 20 back 35 prime}>г наших кинематографистов на создание фильмов этого жанра. В течение четырех лет (1962 - 1966) на "Мосфильме" были сняты две такие картины и обеим суждено будет войти в сокровищницу отечественного кинематографа. Первый фильм - "Деловые люди" Леонида Гайдая - нельзя назвать чистым вестерном, это скорее пародия на него, снятая по мотивам произведений О' Генри (этакий "рашен-вестерн"). Но зато какая пародия! Уже в первой новелле - "Дороги, которые мы выбираем" - Гайдай настолько точно изобразил многие атрибуты жанра - маски на лицах, взлом сейфа, стреляющие кольты, скачки по прерии, - что у зрителей начисто пропадает ощущение, что фильм создавался руками отечественных мастеров. Как итог: финальный разговор двух грабителей был тут же растащен на цитаты. Помните: "Как жаль, что твоя гнедая сломала себе ногу... Боливар не выдержит двоих".

Но еще больший успех выпал на третью новеллу - "Вождь краснокожих". Начинается она как настоящий вестерн: на окраине захолустного городка в прериях в салуне герои обтяпывают свои темные делишки. То, что местом съемок служит советский Крым (недалеко от Ялты), а декорации городка возведены руками советских же строителей, даже не приходит в голову - так здорово все выглядит. И Гайдай, и главный художник картины, прежде чем приступить к работе над фильмом, видимо, посмотрели не один десяток американских вестернов.

Второй фильм, рожденный на свет благодаря "Великолепной семерке" "Неуловимые мстители" Эдмонда Кеосаяна. В отличие от фильма Гайдая это типичный истерн со всеми положенными ему атрибутами: гражданской войной, бесчинствами бандитов, отважными героями, в одиночку противостоящими врагам, бешеными погонями, перестрелками и непременным хэппи эндом. В народе этот фильм не случайно прозвали "Великолепной четверкой".

Перейти на страницу:

Похожие книги

Ад
Ад

Где же ангел-хранитель семьи Романовых, оберегавший их долгие годы от всяческих бед и несчастий? Все, что так тщательно выстраивалось годами, в одночасье рухнуло, как карточный домик. Ушли близкие люди, за сыном охотятся явные уголовники, и он скрывается неизвестно где, совсем чужой стала дочь. Горечь и отчаяние поселились в душах Родислава и Любы. Ложь, годами разъедавшая их семейный уклад, окончательно победила: они оказались на руинах собственной, казавшейся такой счастливой и гармоничной жизни. И никакие внешние — такие никчемные! — признаки успеха и благополучия не могут их утешить. Что они могут противопоставить жесткой и неприятной правде о самих себе? Опять какую-нибудь утешающую ложь? Но они больше не хотят и не могут прятаться от самих себя, продолжать своими руками превращать жизнь в настоящий ад. И все же вопреки всем внешним обстоятельствам они всегда любили друг друга, и неужели это не поможет им преодолеть любые, даже самые трагические испытания?

Александра Маринина

Современная русская и зарубежная проза
Обитель
Обитель

Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна»… Известность ему принесли романы «Патологии» (о войне в Чечне) и «Санькя»(о молодых нацболах), «пацанские» рассказы — «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой». В новом романе «Обитель» писатель обращается к другому времени и другому опыту.Соловки, конец двадцатых годов. Широкое полотно босховского размаха, с десятками персонажей, с отчетливыми следами прошлого и отблесками гроз будущего — и целая жизнь, уместившаяся в одну осень. Молодой человек двадцати семи лет от роду, оказавшийся в лагере. Величественная природа — и клубок человеческих судеб, где невозможно отличить палачей от жертв. Трагическая история одной любви — и история всей страны с ее болью, кровью, ненавистью, отраженная в Соловецком острове, как в зеркале.

Захар Прилепин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Роман / Современная проза