— Я так рада! — воскликнула она. — Я чувствую, что с вами моя жизнь будет в безопасности!
— Ну конечно, — пробормотал Конан, — я избавлю вас разом от всех бед. Можете даже не сомневаться.
— Я и не сомневаюсь, — сказала она, поднимаясь. — А сейчас, с вашего позволения, я отправлюсь отдыхать. Если захотите еще вина, позовите слуг, вам принесут.
Конан молча кивнул. Акиф, разумеется, не ахти какой большой и богатых город, но задержаться здесь стоит. Дама привлекательна и мила, платить будет щедро — такие редко бывают скупыми; а танцующий золотой мальчик — что скрывать! — привлек самое пристальное внимание Конана. Неплохо бы подобраться к статуэтке поближе и разглядеть ее получше. Возможно, удастся убедить Масардери, что ей лучше расстаться с этой опасной безделушкой. И отдать ее кому-нибудь более сильному, способному постоять за себя и свое имущество.
Например, неотразимому Конану-варвару…
Должно быть, Конан заснул прямо в кресле. Проклятье, здесь слишком разнеживающая обстановка! Одни только эти кресла чего стоят — шелковистая обивка, мягкая высокая спинка, подушечка для ног… Приятный полумрак, в котором угадываются изящные вазы на подставках в нишах и сервировочный столик, где, как кажется, никогда не переводятся угощения…
Конан потянулся, с удовольствием хрустнул косточками. Что ж, он полон сил, доволен и, пожалуй, счастлив. Странно, что дама до сих пор не прислала к нему какую-нибудь хитроглазую молодку с запиской: «Дорогой телохранитель, мне страшно, приходите охранять мое тело»… Пора бы. Лично он не против.
И тут раздался крик, от которого кровь стыла в жилах. Кричала женщина, но так отчаянно и пронзительно, что казалось, будто этот вопль исторгся из глотки какого-то фантастического существа — гарпии или грифона.
Конан вскочил, бросился к выходу и схватил свой меч, который оставил возле двери. Кром! Что здесь происходит? Кажется, киммериец сильно переоценил чувственность своей нанимательницы — и сильно недооценил опасность, которая ей грозила…
Сейчас, пока он мчался по коридорам на крик, в голове у него мелькнуло: ведь он на самом деле почти не поверил в историю с леопардом. История, конечно, таинственная и что-то в ней было правдой, однако… Однако присутствие магии киммериец ощущал за сотню шагов. Он ненавидел магию и боялся ее. Преодолевая свой дикий, инстинктивный ужас перед сверхъестественным, Конан набрасывался на носителя магического знания и одолевал его. Лишь немногим удавалось уцелеть — и лишь немногие маги числились среди его друзей.
В доме Масардери никакого волшебства не ощущалась. И сама хозяйка никак не могла заниматься колдовством. Поэтому ее россказни Конан принял — как и многие до него — за плод чересчур живого воображения испуганной и глубоко опечаленной женщины.
И тем не менее она кричала! Что-то страшное происходило в ее опочивальне.
Опрокинув тонконогую подставку для лампы, уронив перепуганную служанку и выбив дверь, Конан ворвался в комнату, откуда рвался лот душераздирающий крик.
Уведенное заставило его выругаться и застыть на миг на месте.
В воздухе опочивальни кружились вырванные из подушек комки птичьего пуха, разодранные лоскуты покрывал и душистая пудра, которой хозяйка обычно пользовалась по утрам. Одеяла, занавеси, красивые драпировки на стенах — все висело клочьями.
Изящная мебель, разукрашенная позолотой и росписями, разломанная в щепы, валялась по всему полу.
Госпожа Масардери, схватив подушку, жалась в углу, пытаясь защитить лицо от когтей летучего чудовища.
То была огромная летучая мышь со злобно горящими красными глазами и жуткой образиной, похожей одновременно на собачью морду и на человеческое лицо, искаженное яростью. Большие выпяченные вперед зубы, казалось, не помещались в маленькой пасти.
Размахивая темными кожистыми крыльями, чудище нависало над своей жертвой. Из раскрытого рта монстра вырывался тонкий вопль, почти невыносимый для слуха.
Крылья сильно хлопали в воздухе, гоняя и мл вперед пудру. Часть ее осела на теле монстpa, застряла в торчащей дыбом коричневой шерсти, посеребрив холку.
Растопырив когти, чудище тянулось к Масардери пастью. Она подставляла под удары подушку, но все же монстру уже удалось несколько раз задеть свою жертву. По обнаженным рукам Масардери стекала кровь.
— Кром! — заревел Конан. — Что здесь творится? Силы ада!
Он набросился на монстра со спины и поднял меч, чтобы разрубить чудовище на части.
С яростным воплем нетопырь отпрянул от Масардери и повернулся к неожиданному врагу. Конан увидел красные глаза и нечеловеческую злобу в них. Чудище увернулось от удара клинка и взлетело к потолку, чтобы оттуда броситься прямо на голову варвару.
Конан присел и отскочил в сторону, а затем, все еще сидя на корточках, резко развернул клинок в сторону. Нетопырь упал на пол, не удержавшись в воздухе. Мгновение он подпрыгивал, нелепо, как курица, а затем крылья его набрали размах, и он опять вознесся на воздух.