Одна из таких возможных положительных альтернатив (но далеко не единственная) связана с фигурой Лаврентия Павловича Берии.
Само имя это вызывает у большинства резко отрицательную реакцию. И нельзя сказать, что эта неблаговидная репутация незаслуженна. Не будем подробно разбирать его заслуги, преступления и ошибки (важно не путать одно с другим и третьим), или пытаться дать развернутую оценку этой личности.
Думается все же, не был он тем, по змеиному мудрым маккиавелистом -государственником, для которого коммунистические идеи – не более чем удобная ширма, каким видит его А. Бушков. (12,555) И уж тем более не следует делать из него этакого кавказского Александра Дубчака, чуть ли не тайного правого либерала, злодейски погубленного кремлевской мафией – как заявляют ныне грузинские националисты.
Точно также не укладывается он и в тот образ хрестоматийного злодея «буржуазного перерожденца» и агента всевозможных разведок, которым рисовала его официальная историография.
Скорее, в данном вопросе можно согласиться с Серго Гегечкория, когда в своей книге он говорит, что его отец был не более святым и не более грешным, чем все прочие члены Политбюро.
При этом не следует забывать, что все злодеяния были совершены Л. Берия не по собственному хотению, а исключительно во исполнение воли Сталина. Начни он «самовольничать» – незамедлительно разделил бы судьбу своих предшественников – Ягоды и Ежова.
Что интересно, за обвинениями во всех возможных преступлениях, а также в развратном образе жизни, обычно забывают о вещах куда более значимых и показательных.
Не кто иной, как Берия, еще весной 1953 года, вплотную занялся вопросом о пересмотре всех громких дутых дел последних лет, вроде «мингрельского дела», «сионистского заговора», или дела «врачей-отравителей».
В беседе с Микояном Берия высказался следующим образом «Надо восстановить законность, нельзя терпеть такое положение в стране. У нас много арестованных, их надо освободить и зря людей не посылать в лагеря. МВД надо сократить, у нас не охрана, а надзор за нами.» (62,79)
По инициативе Берии руководство МВД уже в марте 1953 года подготовило ряд предложений, которые были представлены в ЦК КПСС – например, о реабилитации всех, приговоренных внесудебными органами, и ограничить их права (против чего выступил Хрущев при поддержке Молотова и Кагановича).
Под руководством Берии из системы МВД был выведен ряд не имеющих отношения к его прямым функциям подразделений – таких как Дальстрой, Спецстрой, Главнефтестрой. Более того – тюрьмы и лагеря тоже были выведены из системы МВД в соответствие с постановление СМ от 28 марта 1953 года (это нововведение вскоре было отменено). Более того, в письме в президиум Центрального Комитета от 16 июля 1953, он предложил «ликвидировать сложившуюся систему принудительного труда ввиду экономической неэффективности и бесперспективности».
Также Берия подготовил большой материал, по поводу некомпетентного вмешательства партийных органов в хозяйственную деятельность колхозов и предприятий. (62, 83)
Наконец, не кто иной, как Берия, предлагал широкую амнистию для осужденных по пресловутой 58 статье УК – одно это должно достаточно хорошо характеризовать позицию и взгляды этого человека, а также понимание им подлинной обстановки в стране. И именно Хрущев был среди тех, кто провалил это предложение, учинив резко широчайшую амнистию уголовным преступникам, резко ухудшившую криминогенную обстановку в СССР; которую позже, по злой иронии судьбы, окрестили «бериевской». (12,552)
Выдвигал он и предложение о нормализации отношений с Югославией (это было одним из пунктов обвинений его адрес, и буквально в течение следующих двух лет выполнено Хрущевым).
Как-то не очень вяжутся подобные предложения с образом человека, по официальным утверждениям не гнушавшегося лично пытать и избивать в собственном кабинете подследственных, для чего якобы хранил в ящике стола импортную резиновую дубинку. [60]
И уж тем более абсурдно звучат хрущевские обвинения в намерении
«возродить капитализм», и «разрушить Союз», «в разжигании национальной розни и подрыве дружбы народов» (кстати, последнее вполне можно было адресовать Сталину). (62,83) применительно к его экономическим и национально-государственным взглядам.
Напротив, в документах за подписью Берия, речь шла об изменениях в национальной политике, более, по мнению даже и не только Л. П, соответствующих идеям социалистического интернационализма, нежели осуществлявшаяся в послевоенные годы практика раздувания «русского вопроса». Так, например, предлагалось расширить сферу делопроизводства на национальном языке, и шире выдвигать представителей республик в общесоюзные ведомства, учредить республиканские ордена. (1,491)
В этой связи тем более совершенно неправомерно, приписывать Берии грузинский шовинизм, как это делал, например, А. Авторханов, по ненависти к СССР уступающий разве что Бжезинскому.