Две лужи крови смешались в одно большое красное пятно, растекшееся на всю комнату. Я попытался успокоиться и взять себя в руки, но ничего не получилось. Суета держала меня стальной хваткой. Благо хватило мозгов выключить свет в будке. Я взял банку, приподнял старика и направил струю крови из его шеи в горлышко стеклянной тары. К черту трубки! Напор крови постепенно ослабевал, заполняя трехлитровую емкость. Спустя минуту, набрав два литра, я бросил тело деда и, шлепая по красной липкой луже, подошел к парню. Из него продолжало сочиться, и я смог добрать до трех литров. Запах крови сводил меня с ума. Закрыв банку крышкой, я впился в разорванное горло деда. Жадно глотал оставшуюся кровь, меня трясло от удовольствия. Как же вкусно! На мгновение я забылся в пьянящем соке утекшей человеческой жизни. В это время дверь в сторожку отворилась. Я резко отвернулся от дырявой глотки и увидел Кешку, стоящего в дверном проеме. Он щурился в темноте. За его спиной виднелись еще двое мужчин. Встретив взгляд Кеши, я схватил банку и выскочил из будки, сбив троих стоящих в проходе мужчин. Я мчался к машине, осознавая, что это конец.
* * *
Двенадцатилетний Федя зазевался и упустил поклевку. Парень схватил самодельную удочку, подсек, но было поздно, рыба стянула червяка с крючка.
– Проворонил?! – раздался голос из-за спины.
Федя вздрогнул и обернулся, сидя на песке. Его обступили четыре парня того же возраста, что и он. Двоих он знал, с одним из них – Димкой – даже когда-то дрался, а двоих других видел впервые. Ребята держали в руках удочки, сачки и сумки с рыболовными снастями.
– Давай отсюда, чеши, хромоножка, – сказал Дима, – это наше место.
Пацаны захихикали.
Поджав под себя левую ногу (правая не сгибалась в коленке) и опираясь руками о песок, Федя кое-как встал, взяв костыли.
– Я вчера тут прикармливал, – нахмурившись, произнес Федя.
– Большое спасибо. Теперь ты свободен.
– Найдите себе место да рыбачьте.
– Мы тут всегда рыбачили.
– Что-то я не припомню.
– Кого волнует, что ты там помнишь. У тебя, наверное, с памятью проблемы. Головой стукнулся, когда упал. – Димка засмеялся.
– Это у этого родители придурочные? – спросил у Димки его друг.
– Да, да, он самый.
– Держи язык за зубами. – Федя сжал рукоять костыля в правой руке.
– Батя помер, говорят, от болезни в заднице, – сказал Дима, – а мамашу теперь мужики сношают за фермой.
– Моя мама писатель! Она порядочная! А отец умер из-за печени! – Федя кипел от злости.
– Ну, приятель, это не мы придумали, – ответил Дима, – такая уж молва ходит, так что не обессудь. Давай, ступай, четырехногий, а то мы тебе поможем.
Федя изо всех сил вцепился ладонью в рукоять правого костыля и перенес вес на левый костыль.
– Речка общая, – не в силах сдержать злость, прошипел он.
– Вот и вали в другое место, – сказал Дима, – даю тебе три секунды. Раз, два…