Читаем Вильгельм Завоеватель. Викинг на английском престоле полностью

Утверждение, что тэны сражались исключительно в пешем строю, а рыцари верхом, тоже не бесспорно. Действительно, в 1055 году граф Ральф Тимид нанес страшный урон херефордширским тэнам из-за того, что его воины сражались «по континентальной моде», то есть в конном строю. Правда и то, что нормандские рыцари в 1066 году специально привезли с собой лошадей, которых эффективно использовали в битве при Гастингсе. Однако известно и то, что в составе армии Гарольда Годвинсона конные воины были, и они отлично проявили себя под Стэмфордом. С другой стороны, нормандские рыцари далеко не всегда воевали в качестве кавалерии даже в битвах более позднего времени. Так, у Тинчебраи (1106) король Генрих приказал своим баронам сражаться в пешем строю, то же наблюдалось в сражении при Бремюле (1119), а в знаменитой Битве знамен даже тяжеловооруженные рыцари стояли в колоннах плечом к плечу. При Линкольне (1141) король Стефен приказал своим рыцарям спешиться и использовал их как пехоту. Речь идет о прямых потомках нормандских завоевателей Англии, армии которых были организованы в соответствии с принципами, заложенными при короле Вильгельме. Они могли использовать и те навыки ведения боя, которым их отцы и деды научились у англичан, но сам факт столь широкого применения рыцарей в качестве пехоты заставляет более внимательно приглядеться к тактике, продемонстрированной Завоевателем в Англии. Не следует забывать, что военные кампании, которые он провел до 1066 года, сводились в основном к осаде и штурму крепостей, таких, как Брион, Донфрон или Аркез, а роль конницы в такого рода операциях весьма незначительна. Военная история второй половины XI века фиксирует рост числа операций с использованием различных комбинаций применения пехоты и кавалерии для решения сложных тактических задач. Да и сам Вильгельм продемонстрировал, насколько успешной может быть подобная тактика. Неоднократно говорилось, что победа при Гастингсе была одержана во многом благодаря тому, что он сумел создать из разнородных воинских отрядов дисциплинированную армию. Но в тактическом плане этот успех был достигнут прежде всего в результате скоординированной атаки конных рыцарей и лучников.

Одна лишь пятитысячная армия, которую были в состоянии предоставить в распоряжение короля его ближайшие соратники, не могла на протяжении двадцати лет поддерживать порядок и одновременно обеспечивать оборону столь обширного государства. Собственные ресурсы Завоевателя были ограниченны, и, пытаясь увеличить их, он не мог не обратить внимание на те военные структуры, которые существовали в Англии к моменту его появления там: королевскую армию и силы местной самообороны. Костяк всей системы составляли тэны, которые одновременно являлись основными воинами королевской армии и командирами отрядов местной самообороны. О том, как работала эта система, нам известно не так много, но то, что она сохранилась и при Вильгельме Завоевателе, не вызывает сомнений. Новый король практически сразу же начал использовать ее в своих интересах. В 1068 году он собрал английские войска и с их помощью провел успешную кампанию против Эксетера. В том же году жители Бристоля по собственной инициативе отразили нападение сыновей Гарольда, фактически повторив то, что ранее сделали тены Сомерсета, в 1052 году отразившие нападение самого Гарольда. В 1073 году Вильгельм с большим отрядом английских воинов пересек Ла-Манш и провел операцию в Мене, а в 1075 году Ланфранк собрал местное ополчение для борьбы с мятежными графами. В 1079 году крупный английский отряд вошел в состав армии Вильгельма, сражавшейся у Жербероя, и именно английский тен спас тогда Завоевателя от гибели. Эти факты со всей очевидностью доказывают, что Вильгельм максимально использовал систему военной организации, сложившуюся в Англии до нормандского завоевания. Именно это во многом позволило обеспечить относительную стабильность в тот сложный период, когда в стране создавались новые институты, присущие военному феодализму.

Перейти на страницу:

Все книги серии Nomen est omen

Ганнибал: один против Рима
Ганнибал: один против Рима

Оригинальное беллетризованное жизнеописание одного из величайших полководцев в мировой военной истории.О Карфагене, этом извечном враге Древнего Рима, в истории осталось не так много сведений. Тем интересней книга Гарольда Лэмба — уникальная по своей достоверности и оригинальности биография Ганнибала, легендарного предводителя карфагенской армии, жившего в III–II веках до н. э. Его военный талант проявился во время Пунических войн, которыми завершилось многолетнее соперничество между Римом и Карфагеном. И хотя Карфаген пал, идеи Ганнибала в области военной стратегии и тактики легли в основу современной военной науки.О человеке, одно имя которого приводило в трепет и ярость римскую знать, о его яркой, наполненной невероятными победами и трагическими поражениями жизни и повествует эта книга.

Гарольд Лэмб

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное