Читаем Военные мемуары - Единство 1942-1944. Том 2 полностью

А ведь могло быть иначе, если бы он не упустил случая. В 1940 наш флот и впрямь мог и должен был сыграть главную роль в национальной обороне, хотя в течение многих веков, в силу того, что судьбы Франции решались на континенте, он был оттеснен на задний план. Во время военной катастрофы, обрушившейся на метрополию, флот, к счастью, уцелел. С этой минуты океаны, расстояния, скорость - словом, все факторы, определявшие его роль, приобрели первенствующее значение. В его распоряжении были наши заморские владения, которые тоже уцелели. Союзники, которым неприятель угрожал с моря, без всякого торга оказали бы помощь. Сочетая свою силу с силой их флота, он мог бы блокировать и преследовать врага, прикрывать берега Африки или господствовать там, перевозя все необходимое для армии-освободительницы, и в один прекрасный день доставить ее обратно к нашим берегам. Но для выполнения подобной задачи главе флота была необходима не только склонность к риску, но и страсть патриота, который желает служить одной Франции, что бы с этим флотом ни случилось в дальнейшем. Но не таким человеком был Дарлан.

Все его притязания, все его заботы были отданы флоту, но одному только флоту. В годы общей вялости и непрочности государства, - а ведь в этих условиях протекала почти вся его сознательная жизнь, - он был целиком поглощен лишь одним: флотом, этим мощным организмом, его интересами, его чарами, его техникой. В мирные времена он сумел, пустив в ход весь свой пыл и всю свою ловкость, выманить у властей средства для постройки хорошо оснащенного флота, но рассматривал его как свое ленное владение, существующее само по себе и ради него самого.

Когда Франция потерпела поражение, для Дарлана важнее всего было то, что флот не разбит. Когда произошла капитуляция, он принял ее, утешаясь мыслью, что общая катастрофа минует флот. Когда конфликт стал мировым и флот имел все возможности стать прибежищем нации, у Дарлана была единственная цель - не пускать его в дело, а сохранить любой ценой. Это от имени флота ему хотелось стать главой вишистского правительства. Это с целью обеспечить флоту поле действия и свое место в событиях он не раз давал приказ выступать против "голлистов" и союзников.

Он выступил против Англии в сотрудничестве с захватчиками, потому что хотел одержать верх в той борьбе, которую он называл морским соперничеством. И когда наконец он принял решение прекратить борьбу, которая по его планам велась на берегах Африки против англичан и американцев, что возобладало в его душе - запоздалое стремление победить захватчика родины или решение переменить лагерь в надежде собрать рассеянные по свету остатки флота? Но поскольку в Тунисе, в Фор-де-Франс, в Александрии моряки отказались ему повиноваться, а в Касабланке, Оране, Бизерте от кораблей остались лишь жалкие обломки, адмирал Дарлан понял, что если Франция и выиграет войну, то его личная партия проиграна.

Франция без сильного флота не может быть Францией. Но флот должен быть ее флотом. Правительству надлежит формировать флот, руководить им, использовать его как орудие национальных интересов. Увы! Этого-то как раз не смог и не сумел сделать режим, который уже в течение многих десятилетий плыл по воле волн, не управляя живыми силами нации.

На мой взгляд, убийство в Алжире выявило основную причину наших испытаний. Подобно всем неслыханным бедам, обрушившимся на Францию, ошибки адмирала Дарлана, трагическая судьба нашего флота, глубокая рана, нанесенная душе наших моряков, - все это были последствия длительного недуга всего государственного организма.

<p>Глава третья.</p><p>Комедия</p>

Исчезновение Дарлана могло иметь серьезные последствия для дела объединения французов. Мне следовало воспользоваться стечением обстоятельств. 25 декабря я телеграфировал генералу Жиро, что "покушение в Алжире является показателем и предостережением" и что "необходимо более чем когда-либо создать там национальную власть". Далее я писал: "Предлагаю вам, генерал, встретиться со мной как можно скорее на французской территории - в Алжире или на территории Чад. Мы обсудим меры, которые помогли бы объединить под временной центральной властью все французские территории, способные бороться за дело освобождения и спасения Франции".

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии