Читаем Военный переворот (книга стихов) полностью

Быков Дмитрий

ЧЕРНАЯ РЕЧКА

1

2

3

4

СТАРЫЕ СТИХИ

* * *

* * *

ТРИ СОНЕТА

1. Жизнелюбивый

2. Самолюбивый

3. Вариации на тему 66 сонета Шекспира

ПЕСЕНКА ОБ ОТКРЫТОМ ОКНЕ

ИЗ ПОЭМЫ "СИСТЕМА"

ИЗ ЦИКЛА "ДЕКЛАРАЦИЯ НЕЗАВИСИМОСТИ"

1

2

3

ПРОГРАММА "ВРЕМЯ"

ДИАЛОГ

ЗАПОЛНЕНЬЕ ПАУЗ

ПОХВАЛА БЕЗДЕЙСТВИЮ

* * *

* * *

ПРОРОК

РУБАЙЯТ

МУЗА

* * *

СЕНТИМЕНТАЛЬНЫЙ РОМАНС

* * *

НОВОСИБИРСКАЯ ЭЛЕГИЯ

ПОСЛАНИЕ К ЕВРЕЯМ

ВРЕМЕНА ГОДА

1. Подражание Пастернаку

2. Преждевременная автоэпитафия

3. Октябрь

* * *

ПОЭМЫ

ЭЛЕГИЯ НА СМЕРТЬ ВАСИЛЬЯ ЛЬВОВИЧА

ПОЭМА ПОВТОРА

ПОЭМА ОТЪЕЗДА

ПАМЯТИ НИКОЛАЯ ДМОХОВСКОГО

НОВЫЕ СТИХИ

УТРЕННЕЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ

ДНЕВНОЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ

* * *

* * *

* * *

СЕМЕЙНОЕ СЧАСТИЕ

* * *

* * *

ИЗ ЦИКЛА "ДЕКЛАРАЦИЯ НЕЗАВИСИМОСТИ"

1

2

3

ЭЛЕГИЯ

КЛЮЧИ

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ

ПЬЕСА

* * *

* * *

* * *

* * *

МАРШ ЭККЛЕЗИАСТОВ

* * *

КОЛЬЦО

ПИСЬМО

* * *

* * *

* * *

* * *

MADE IN USA

* * *

ОКЕАН НА БРАЙТОНЕ

ХРАП

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

ПЕСЕНКА О МОЕЙ ЛЮБВИ

* * *

* * *

ДЕТСКИЕ СТИХИ

СНЕГОПАД НА ЗАКАТЕ

* * *

ТРЕТЬЯ БАЛЛАДА

ВОЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

ПАУЗА

ОТСРОЧКА

БАЛЛАДА ОБ ИНДИРЕ ГАНДИ

* * *

* * *

* * *

* * *

СТИХИ ИЗ ЧЕРНОЙ ТЕТРАДИ

ИЗ ЦИКЛА "СНЫ"

* * *

* * *

БАЛЛАДА О КУСТАХ

ЧЕТВЕРТАЯ БАЛЛАДА

* * *

ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ

1

2

3

4

* * *

СЧАСТЬЯ НЕ БУДЕТ

К ВОПРОСУ О РОЛИ ДЕТАЛИ В СТРУКТУРЕ ПРОЗЫ

КУРСИСТКА

ВЕРСИЯ

* * *

НОЧНЫЕ ЭЛЕКТРИЧКИ

Послесловие автора

ВОСПОМИНАНИЕ ПОЭТА О ПОКИНУТОЙ ИМ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ

ИЗ ЦИКЛА "ДЕКЛАРАЦИЯ НЕЗАВИСИМОСТИ"

1

2

notes

1

2


Быков Дмитрий


Военный переворот


(книга стихов)


ЧЕРНАЯ РЕЧКА


(маленькая поэма)


1




Этот проспект, как любая быль,


Теперь вызывает боль.


Здесь жил когда-то Миша Король,


Уехавший в Израиль.


Не знаю, легко ли ему вдали


От глины родных полей:


Ведь только в изгнании короли


Похожи на королей.


Мой милый! В эпоху вселенских драк


В отечественной тюрьме


Осталось мало высоких благ,


Не выпачканных в дерьме.


На крыше гостиницы, чей фасад


Развернут к мерзлой Неве,


Из букв, составляющих "Ленинград",


Горят последние две.


И новый татарин вострит топор


В преддверье новых Каял,


И даже смешно, что Гостиный Двор


Стоит себе, как стоял.


В Москве пурга, в Петербурге тьма,


В Прибалтике произвол,

[1]


И если я не схожу с ума,


То, значит, уже сошел.



2



Я жил нелепо, суетно, зло.


Я вечно был не у дел.


Если мне когда и везло,


То меньше, чем я хотел.


Если мне, на беду мою,


Выпадет умереть


Я обнаружу даже в раю


Место, где погореть.


Частные выходы — блеф, запой


Я не беру в расчет.


Жизнь моя медленною, слепой,


Черной речкой течет.


Твердая почва надежных правд


Не по мою стопу.


Я, как некий аэронавт,


Выброшен в пустоту.


Покуда не исказил покой


Черт моего лица,


Боюсь, уже ни с одной рекой


Не слиться мне до конца.


Какое на небе не горит


Солнце или салют,


Меня, похоже, не растворит


Ни один абсолют.


Можно снять с меня первый слой,


Можно содрать шестой.


Под первым слоем я буду злой,


А под шестым — пустой.


Я бы, пожалуй, и сам не прочь


Слиться, сыграть слугу,


Я бы и рад без тебя не мочь,


Но, кажется, не могу.



3



Теперь, когда, скорее всего,


Господь уже не пошлет


Рыжеволосое существо,


Заглядывающее в рот


Мне, читающему стихи,


Которые напишу,


И отпускающее грехи,


Прежде чем согрешу,


Хотя я буду верен как пес,


Лопни мои глаза;


Курносое столь, сколь я горбонос,


И гибкое, как лоза;


Когда уже ясно, что век живи,


В любую дудку свисти


Запас невостребованной любви


Будет во мне расти,


Сначала нежить, а после жечь,


Пока не выбродит весь


В перекись нежности — нежить. Желчь,


Похоть, кислую спесь;


Теперь, когда я не жду щедрот,


И будь я стократ речист


Если мне кто и заглянет в рот,


То разве только дантист;


Когда затея исправить свет,


Начавши с одной шестой,


И даже идея оставить след


Кажется мне пустой,


Когда я со сцены, ценя уют,


Переместился в зал,


А все, чего мне здесь не дают,


Я бы и сам не взял,


Когда прибита былая прыть,


Как пыль плетями дождя,


Вопрос заключается в том, чтоб жить,


Из этого исходя.


Из колодцев ушла вода,


И помутнел кристалл,


И счастье кончалось, когда


Я ждать его перестал.


Я сделал несколько добрых дел,


Не стоивших мне труда,


И преждевременно догорел,


Как и моя звезда.


Теперь меня легко укротить,


Вычислить, втиснуть в ряд,


И если мне дадут докоптить


Небо — я буду рад.


Мне остается, забыв мольбы,


Гнев, отчаянье, страсть,


В Черное море общей судьбы


Черною речкой впасть.



4



Мы оставаться обречены


Здесь, у этой черты,


Без доказательств чужой вины


И собственной правоты.


Наш век за нами недоглядел,


Вертя свое колесо.


Мы принимаем любой удел.


Мы заслужили все.


Любезный друг! Если кто поэт,


То вот ему весь расклад:


Он пишет времени на просвет,


Отечеству на прогляд.


И если вовремя он почит,


То будет ему почет,


А рукопись, данную на почит,


Отечественно просечет.


Но если укажет наоборот


Расположенье звезд,


То все, что он пишет ночь напролет,


Он пишет коту под хвост.


Ленинград,


Черная речка — проспект Морской славы.



1991

СТАРЫЕ СТИХИ


ЗАСТОЛЬНАЯ ПРОПИСЬ



Играют на улице дети,


которые рады весне,


И мы существуем на свете,


а кстати, могли бы и не.


Возносимся духом к высотам,


над грустью своей восстаем,


И ходим в кино по субботам,


и разные песни поем.


Забудем о мелкой обиде


по чьей-то случайной вине:


Планета летит по орбите,


а кстати, могла бы и не,


И ветры в окошко влетают,


и хочется жить веселей,


И первые листья латают


Перейти на страницу:

Похожие книги

Изба и хоромы
Изба и хоромы

Книга доктора исторических наук, профессора Л.В.Беловинского «Жизнь русского обывателя. Изба и хоромы» охватывает практически все стороны повседневной жизни людей дореволюционной России: социальное и материальное положение, род занятий и развлечения, жилище, орудия труда и пищу, внешний облик и формы обращения, образование и систему наказаний, психологию, нравы, нормы поведения и т. д. Хронологически книга охватывает конец XVIII – начало XX в. На основе большого числа документов, преимущественно мемуарной литературы, описывается жизнь русской деревни – и не только крестьянства, но и других постоянных и временных обитателей: помещиков, включая мелкопоместных, сельского духовенства, полиции, немногочисленной интеллигенции. Задача автора – развенчать стереотипы о прошлом, «нас возвышающий обман».Книга адресована специалистам, занимающимся историей культуры и повседневности, кино– и театральным и художникам, студентам-культурологам, а также будет интересна широкому кругу читателей.

Л.В. Беловинский , Леонид Васильевич Беловинский

Культурология / Прочая старинная литература / Древние книги