– Отходим! – ворвался в наконец-то прочистившиеся уши чей-то крик.
Том осторожно приподнял голову и увидел лежащие в нескольких шагах впереди два трупа. Рядом валялись базука и сумка с выстрелами. Мгновенно сообразив, что ползти назад почти столь же опасно, как и вперед, он по-пластунски добрался к телам убитого Мейджора и его напарника. Укрывшись, первым делом осмотрел карабин. Инстинкт старого воина его не подвел – затвор и ствол при падении остались чистыми. Отложив его в сторону, он потянулся за базукой. Аккуратно, стараясь не высовываться из-за тела напарника, имени которого так и не вспомнил, подцепил и подтащил к себе гранатомет, потом сумку с гранатами. Теперь надо было решать, как хотя бы вернуться в воронку. Итальянцы продолжали расходовать боеприпасы, словно им платили за каждый выстрел. Время от времени пули с противным чавканьем вонзались в укрывающие Тома тела. А уж противный свист пролетающих над головой твердых и очень опасных предметов, казалось, ввинчивался в уши, заглушая все другие звуки. Где-то недалеко громко стонал раненый, но добраться до него было столь же реально, как дойти пешком до Африки.
«Чтоб этого гения-полководца черти унесли! – мысленно обругал он лейтенанта. – Сейчас нас тут всех перестреляют, как куропаток на охоте…»
Додумать он не успел. Уши опять заложило. Земля содрогнулась, словно в приступе кашля. Потом еще раз и еще. Том приподнял голову. Почти рассвело, и видно было хорошо. Между позициями итальянцев и лежащими на земле темными фигурками десантников вставали высокие, подсвеченные изнутри пламенем столбы разрывов. По их виду было ясно, что стреляла корабельная артиллерия, причем, скорее всего, главным калибром.
Короткий обстрел прекратился также неожиданно, как и начался. Том соображал, что делать дальше, осматривая поле и пытаясь определить, где же лежит раненый. Пока он терял время на раздумья («Хороший солдат в бою думать не должен!» – говорил в свое время прапорщик Мимоходов), лейтенант успел принять решение.
Удивленный Том заметил, как из какого-то необнаруженного им ранее окопчика выскакивает фигурка в итальянской форме и с белым флагом и бежит в сторону позиций макаронников. Томпсон успел найти шевельнувшегося раненого и даже примерно просчитал возможность к нему подползти, когда над итальянскими окопами взвились сразу несколько белых флагов. Один из штандартов, вывешенных неподалеку от укрытия сержанта, вызвал его невольный смех. Даго не нашли ничего лучше, как вывесить белые исподние панталоны. Причем женские.
«Интересно, откуда они их взяли? И самое главное – с чего это они так легко сдались?» – вешая на плечо сумку и хватая базуку, подумал Том. К раненому уже подбежал кто-то из уцелевших десантников, присел рядом и начал его перевязывать. Но Том тоже пошел туда, неожиданно узнав в лежащем раненом Джоди. Солнце уже поднялось, и стало возможно рассмотреть все поле ночного побоища. На котором, как заметил Толик, всюду лежали тела. Раненые или убитые, сразу не разберешь. Но неожиданно много. Пожалуй, столько сразу он видел давным-давно, после налета «крокодилов» на «духовский» караван. Он тряхнул головой, отгоняя налетевшие воспоминания, и ускорил шаг. Бежать с навешанным на нем барахлом всё равно не получалось, а вот добраться до Джоди чуть побыстрее хотелось. По пути он успел еще раз осмотреться и подумать, что, судя по результатам атаки, лейтенанта стоило бы назвать не Баком, а Батчером[30]. «Джоди хотя бы ранило. А сколько лежит убитых?»
Когда Томпсон спустя несколько долгих томительных мгновений наконец добрался до Джоди, тот уже даже не стонал, а лишь редко и тяжело дышал.
– Что с ним? – спросил Том у солдата.
– Два попадания, сардж. Нога и правый бок, – коротко ответил боец, приподнимаясь. – Нужны санитары.
– Знаю, – ответил Томпсон, наклоняясь и пытаясь нащупать пульс на шее лежащего Джорджа.
Пульс едва чувствовался, сердце билось неровно и так тихо, что казалось – вот-вот остановится.
– Эх, Джоди, как же ты не уберегся, – проворчал Том себе под нос.
– Что? – удивленно переспросил солдат.
– Как тебя? – вместо ответа спросил Томпсон.
– Бен, сардж!
– Вот что, Бен, – перебрасывая гранатомет за спину, скомандовал Том, – бери раненого за ноги. Аккуратно поднимаем и несем к окопам. Идешь впереди. Понял?
– Так точно, сардж!
Солдат, наоборот, перекинул винтовку на грудь, развернулся и, присев, подхватил Девиса за ноги. В то же время Томпсон подхватил его под мышки. Поднимали Джоди осторожно, как только могли, но даже этого хватило, чтоб растревожить его раны. Девис громко застонал и, не открывая глаз, пробормотал:
– Больно, боже мой, как больно… Пристрелите меня, не выдержу этих мучений…