Масса французской пехоты стреляет не совсем хорошо, чем и объясняется слабая действительность ее огня, в сравнении с количеством выпускаемых пуль. Но если французская армия была недостаточно подготовлена к стрельбе, то, тем же менее, в рядах ее находились отличные стрелки, бьющие почти наверное, выбирая своею целью преимущественно неприятельских офицеров; вследствие того в прусской армии убыль в офицерах доходит до такой степени, что, под конец дела, ротами командуют фельдфебеля и унтер-офицеры.
Значительные потери пруссаков в настоящую кампанию следует тоже приписать и тому, что сомкнутые части слишком близко подходят к неприятелю и бросаются вперед, не выждав подготовки атаки стрелками и артиллериею.
Вообще говоря, относительное достоинство помянутых двух систем ручного огнестрельного оружия, принятых в прусской и французской армиях, почти тоже самое, какое существовало, в крымскую войну, между нашими гладкоствольными ружьями[28]
и штуцерами союзников.В настоящую кампанию, в начале почти каждого боя, пруссаки, не отвечая на выстрелы противника, должны были сперва подводить войска на действительный выстрел своего ружья, и потом уже открывали убийственный огонь по неприятелю, который почти всегда выбирал оборонительные позиции, по возможности, с затруднительными к ним доступами, и действовал своим Шасспо с дальних расстояний.
Из всего сказанного очевидно, что, относительно ручного огнестрельного оружия, пруссаки, с самого начала войны, постоянно находились в более невыгодном положении, чем французы, и что успехи первых в настоящую войну отнюдь нельзя приписать — как это действительно было в 1866 году — превосходству их вооружения. Однако же, не смотря на это, все-таки следует заметить, что качество ручного огнестрельного оружия несомненно должно служить одним из элементов успеха военных действий. И если в этой войне французские войска, при всем превосходстве их ружья над прусским, почти постоянно терпели поражения, то причины этого следует искать в отсутствии на их стороне других необходимых условий победы.
Какими бы превосходными ружьями ни была вооружена армия (как, например, французская в настоящую войну), поражение ее неминуемо, если ей не достает боевых элементов и нравственное настроение войск неверно и ненормально.
Что касается прусской полевой артиллерии, то, судя по общим отзывам и громадным потерям, понесенным французскими армиями, она действовала превосходно. Уменье и навык прусских артиллеристов верно определять расстояния, — замечательны: после трех-четырех пробных выстрелов, сделанных выехавшею на позицию батареей, — все остальные выстрелы ложатся, обыкновенно, верно и наносят огромный вред неприятелю.
Автор упомянутой нами брошюры «Des causes qui ont amene les d'esastres de l'armе francаise dans la campagne de 1870», между прочим рассказывает:
«Сражение (при Седане) началось страшною канонадою с обеих сторон. Можно сказать, что дело это было чисто артиллерийским боем. В продолжение почти пяти часов наши артиллеристы, с изумительным спокойствием и твердостью, употребляли героические усилия, чтобы сбить неприятельские батареи; но противник, значительно превосходя числом, дальностью полета снарядов и калибром своих орудий, — постоянно держался на таком расстоянии, на котором наша артиллерия едва могла действовать; между тем как неприятельские снаряды градом осыпали наши батареи, с замечательною верностью разбивая наши лафеты и взрывая зарядные ящики. При всех усилиях с нашей стороны, не было никакой возможности воспрепятствовать такому разрушению. И лишь глубокое чувство горечи выражалось на лицах наших артиллерийских офицеров по окончании боя!»
По собранным нами сведениям, перед началом настоящей войны, Пруссия могла располагать следующим числом орудий: одною гвардейскою артиллерийскою бригадою, в числе 96 орудий; восемью армейскими артиллерийскими бригадами и тремя артиллерийскими парками, в числе 1056 орудий, и сорока восемью запасными батареями, в числе 192 орудий, — всего 1344 орудиями.[29]