«Встану я благословясь, ой да пойду перекрестясь, из избы дворами, из дворов ой да воротами, в чистое-чистое поле. А во том во поле есть Окиан-море, а во том во море есть тайный Алатырь-Камень, а на том на камне стоит столб от земли до неба огненный, а под тем столбом огненным лежит змея ядовитая, да злая.
Я, раб Божий (имя), возьму да той змее храбро поклонюсь, ой да покорюсь со словами: «Ой еси ты змея! Не жги, не пали меня, полетай ты змея на Восток, в высокий терем, в светлый зал, под пуховую перину, к девице (имя), разожги и распали ее плоть, ее сердце, ее половые органы, чтобы красна девица (имя) не могла ни жить, ни быть, ни часу, ни минуты миновать.
О змеиная Сила сделай же так, чтобы красна-девица (имя) думала только обо мне, снила только бы меня, сексом занималась бы только со мной и в новолуние, и в полнолуние, и на луну заходящую. Будьте мои слова крепки, как сталь, горячи, как огонь, умны, как вода. Замыкаю слова свои семью замками. Аминь, Аминь, Аминь».
«На море на Окиане есть бел-горюч камень Алатырь, никем неведомый. А под тем камнем сокрыта силища могуча, и нет той силище конца! Выпускаю я раб Божий (имя) ту силу могучую на рабу Божию (имя); всаживаю я силу эту в ее лобок, в ее клитор, в ее сердце, в ее позвоночник, в ее глаза, в ее уши, в ее нос, в ее волосы, в ее ногти, в ее соски, в ее ляжки. А будь ты силища Великая Змеиная в рабе Божьей (имя) неисходно, а жги ты Змеиная Могучая сила ее кровушку молодую-горячую, ее ляжки, ее соски, ее клитор, ее сердце кипучее на любовь только ко мне добру молодцу (имя).
Сделай Великая Змеиная сила так, чтобы эта капризная красна-девица не могла отговориться, ни заговором, ни приговором, и не мог бы ни стар человек, ни млад отговорить ее своим словом. Слово мое крепко, как бел-горюч камень Алатырь. Кто из моря-окиана всю воду выпьет, кто из поля всю траву выщипит, и тому мой заговор не превозмочь, силу мою могучую Змеиную не отвести!»
«На море на океане, на острове на Буяне стоят три кузницы, куют кузнецы там на трех станах. Не куйте вы, кузнецы, железа белого, а прикуйте ко мне молодца (или красну девицу); не жгите вы, кузнецы, да дров ореховых, а сожгите ретивое сердце раба (рабы) Божьего (имя) — чтоб он ни явством не заедал, ни питьем не запивал, ни во сне не засыпал, а меня бы любил-уважал паче отца-матери, паче роду-племени».
Присушки наговариваются большей частью на хлеб, на вино или воду. Затем эти продукты даются «жертве».