— В чем дело?! — зарычал Риграс. — Сколько раз я должен повторять приказ?!!
И тут неожиданно заговорил помощник, сидящий слева от пульта.
— Можешь повторять свой приказ до третьего пришествия! — выдал он и поднялся из кресла. На Риграса он даже не глянул — так, мелочь какая-то пузатая лезет под ноги, — просто легонько отодвинул его ногой в сторону, постоял мгновение и пошел ко мне.
Конвойный меня почему-то отпустил, я стояла теперь гордая и свободная и растерянно наблюдала, как ко мне приближается…
М-мамочки… Я что, уже брежу наяву?.. Впервые в Экселе я видела нормальное человеческое лицо… И это было его лицо.
— Ах ты так? — опять завел за его спиной Риграс уже совсем другим, странно изменившимся, скрипучим голосом. — Так я заставлю тебя слушаться!.. — И взвизгнул командно: — Дорлвел! Взять его!
Пустое кресло, из которого только что встал… Стас, вдруг сорвалось с места и ураганом налетело на… лорда. Смачно впаявшись ему аккурат под пятую точку, оно взвилось свечой вверх вместе с орущим благим матом Риграсом, сделало с ним круг почета под потолком вокруг люстры, стремительно понеслось к дверям и грянулось в них, словно бронебойный снаряд с изрыгающей проклятия живой начинкой. Начинка после удара временно заглохла, двери распахнулись, пропуская хозяина, и захлопнулись за спинкой его дикого, как необъезженный мустанг, кресла.
Это было то еще зрелище! Что там твои скачки с препятствиями! Я не сразу оторвала взгляд от закрытых дверей, не решаясь опять взглянуть на… этого Стаса. Неужели бывают такие совпадения — имени, внешности?.. Или…
Я наконец повернула голову и внимательно вгляделась в него. Теперь я видела разницу. Этот Стас был явно старше — не столько внешне, как по самому выражению лица и, главное — глазами — жесткими и очень глубокими; знакомы мне в них были только едва заметные задорные искорки в самой глубине. И еще — никогда Жуть не смотрел на меня так, как смотрел сейчас этот… мужчина. Он внимательно оглядывал меня всю, с головы до ног, будто на мне было сейчас надето шикарное бальное платье или, наоборот — какое-то невероятное рубище. Я невольно бросила на себя взгляд — ничего такого особенного: джинсы, майка, кроссовки… Если, конечно, не учитывать, что я только что прогулялась в этом наряде через всю вселенную. О! И даже ремень от «Щекотуна» все еще перекинут через плечо…
Стас вдруг протянул руку, коснулся моей щеки и произнес по-русски:
— То же выражение.
Потом, словно смутившись, опустил руку. Мне почему-то показалось, что он сейчас волнуется — не меньше, чем я. Наверное, я должна была что-то сказать, но мысли все куда-то попрятались, а сердце колотилось уже где-то в самом горле — захочешь, а ничего не скажешь.
— Познакомимся?.. — помедлив, предложил он. И назвался:
— Стас Жутов.
…Вот так. От такого-то женщины и валились во все времена в обмороки. Может, и мне свалиться, пока не поздно, пока он еще не ушел куда-нибудь, а стоит напротив и смотрит на меня такими глазами?..
— Жуть?.. — тихо выдохнула я.
Он удивленно поднял брови и улыбнулся, а потом немножко поморщился:
— Не люблю своего прозвища.
— Почему?..
— Оно женского рода… А ты ничего не забыла, принцесса?
— Что?..
Я подумала, что выгляжу в его глазах скорее всего вовсе не принцессой, а полной тетехой, способной произносить только односложные слова.
— Сказать мне свое имя. Ах да!
— Вера.
— Вера… — повторил он. И вдруг — не знаю, почему это произошло, откуда нахлынуло: что-то горячее, как кровь, терпкое, как все мои непролитые слезы, и сильное, словно штормовая волна, летящая к берегу, подхватило нас и толкнуло навстречу друг другу. Я прижалась к его груди, а он меня обнял. Исчезло время, и все миры, сколько их там ни насчитывалось, сжались в одну точку, которой были мы…
А потом секунды постепенно опять пошли враз-гон, мы оторвались друг от друга, и он обернулся назад — туда, где в креслах сидели четверо… Наверное, это и были Эйвы. Только там их было уже далеко не четверо, а примерно раза в два побольше. Мои глаза широко открылись, а челюсть непроизвольно отвисла. Вот это, я понимаю, народы!.. Но страшно не было ничуть, а наоборот — весело. Всей нашей невероятной компании — двум орлам, двум волкам, двум муравьям, двум ящерам и двум людям было весело, и я ощущала их радость так же ясно, как свою собственную!
Мы так и стояли со Стасом в обнимку, он засмеялся, качая головой, и сказал:
— По-моему, ребята, пришла пора нам на время разделиться.
Ему не стали возражать.
— Куда вы теперь, Стас? — спросил орел.
— А то ты не знаешь, — улыбнулся он. И я услышала, как пять голосов сказали одновременно где-то в глубине меня: «Встретимся!» А в следующее мгновение мы уже стояли вдвоем со Стасом на спине ксенли. Стас перенес нас туда мгновенно, просто со скоростью мысли! Оказывается, он теперь и такое может! Посмотреть на нас со стороны — просто крыша съедет: самые невероятные события мы уже считаем простым и обыденным делом, подумаешь — повседневные мелочи!
Так вот мы стояли и смотрели на продырявленный, но все равно величественный Глычем.