Читаем Волшебные чары луны полностью

История, которую я собираюсь вам рассказать, произошла в том самом «ущелье», я потому так подробно и описываю его.

Надо сказать, что задняя стена соседнего дома была совершенно неотличима от задней стены нашего здания. Странное, пугающее сходство… Оно было настолько полным, что я всерьез подозреваю здесь злой умысел архитектора.

Оба дома пятиэтажные, одинаковой высоты. И передний фасад, и торцы, и цвет, и отделка – все было совершенно различно, и только задние стены, образовывавшие то «ущелье», совпадали во всех деталях: формой крыш, мышиным оттенком окраски, конфигурацией окон, ровно по четыре на этаже, – словом, зеркальные отражения друг друга. Казалось, даже трещины в бетоне и те симметричны.

С той стороны в комнатах лишь на мгновенье (хотя, возможно, я несколько сгущаю краски) появлялся солнечный луч, потому охотников до них находилось немного; а особенно неудобные помещения пятого этажа пустовали весь год, и в свободное время я частенько поднимался туда с мольбертом и красками. Но всякий раз, видя противоположную стену, не мог побороть неприятного ощущения: меня угнетало мрачное предчувствие беды. И опасения мои оправдались в самом скором времени…

В северном крыле здания, на пятом этаже, трижды через короткие промежутки случилось самоубийство.

Первым повесился пожилой торговый агент, занимавшийся сбытом парфюмерных изделий. С самой первой минуты, когда он только пришел снять помещение для конторы, маклер этот показался нам человеком нервным и впечатлительным. Он совершенно не походил на торговца, вечно витал в облаках, и вид у него всегда был какой-то отсутствующий, меланхоличный. Не успел я подумать, что он-то уж непременно снимет комнату, выходящую окнами на проклятое ущелье, и точно! – узнаю, что торговец облюбовал помещение в самой безлюдной части – в северном крыле, на пятом этаже: двойной номер, мрачнее некуда, а стало быть, очень дешевый. Покончил он с собой ровно через неделю. Торговый агент не был обременен семьей и жил бобылем, так что в одной из комнат он сделал спальню: поставил дешевенькую кровать и ночевал один-одинешенек в своей мрачной пещере, отгородившись от мира.

И вот в одну прекрасную лунную ночь он повесился на выступающей за окном балке, через которую был перекинут электрический кабель. Набросил на балку веревку и сунул голову в петлю. Рано утром дворник, подметавший дорожку между домами, увидел болтавшиеся у себя над головой ноги удавленника и поднял тревогу.

Однако так и не удалось выяснить, почему маклер покончил с собой. Полиция провела расследование, но ничего достойного внимания не обнаружила. Дела у покойного шли неплохо, его не тяготили долги, а по причине холостяцкого положения о семейной драме не могло быть и речи – впрочем, как и о крахе любовных иллюзий. В итоге все стали склоняться к мысли, что тут виноваты темные силы и природная склонность торговца к хандре. На первый раз тем и успокоились. Однако вскоре история повторилась. На сей раз самоубийца жильцом в этой комнате не был, снял ее всего на одну ночь, поработать. Наутро его нашли мертвым. Он повесился тем же способом, на том же месте. Никто ничего не мог понять. Этот самоубийца, в отличие от агента по продаже парфюмерных изделий, был при жизни спокойным, полным бодрости человеком. И выбрал он эту комнату только лишь потому, что арендная плата была крайне низкой. Проклятое Богом окно, разверстое в «долину ужаса»! Каждый, кто попадал сюда, не мог побороть искушения умереть в одиночестве. Жуткие слухи распространились по всей округе.

Третий самоубийца тоже там не жил. Просто один из конторских служащих, изображая героя, заявил, что пойдет в это страшное место и раскроет тайну «дома с привидениями»…

…Признаться, мне уже изрядно наскучил рассказ незнакомца, и я слушал, не говоря ни слова, но тут не сдержался.

– Конечно же, этот энтузиаст тоже повесился на поперечине? – с сарказмом спросил я.

Молодой человек удивленно покосился на меня и торжествующе кивнул.

– Итак, несколько человек покончили с жизнью одинаковым способом в одном и том же месте. И в этом, конечно, повинен инстинкт подражания?

– Ах, вот вы о чем… – протянул он. – Вам стало скучно. Но вы ошибаетесь! О подобной ерунде я и не стал бы рассказывать. – Молодой человек улыбнулся. – Я не собираюсь вас убеждать, что там, где смерть, там и дьявол. Это тема избитая.

Я извинился и попросил его продолжать.

3

– Так вот, наш герой, запершись в проклятой комнате, бодрствовал целых три ночи. Но ничего не случилось. Он так и лопался от самодовольства – словно злого духа изгнал. И тут меня осенило: а ведь за эти три ночи луна ни разу не вышла из облаков!

Я удивился:

– Вы хотите сказать, что луна как-то связана с самоубийством?

– Несомненно! Ведь оба самоубийцы повесились в ясные лунные ночи. Но если луна не появлялась, все было в порядке. Стоило же хоть на краткий миг ее серебряным лучам озарить щель между домами – и случалось несчастье. Волшебные чары луны…

Перейти на страницу:

Все книги серии Азбука-классика

Город и псы
Город и псы

Марио Варгас Льоса (род. в 1936 г.) – известнейший перуанский писатель, один из наиболее ярких представителей латиноамериканской прозы. В литературе Латинской Америки его имя стоит рядом с такими классиками XX века, как Маркес, Кортасар и Борхес.Действие романа «Город и псы» разворачивается в стенах военного училища, куда родители отдают своих подростков-детей для «исправления», чтобы из них «сделали мужчин». На самом же деле здесь царят жестокость, унижение и подлость; здесь беспощадно калечат юные души кадетов. В итоге грань между чудовищными и нормальными становится все тоньше и тоньше.Любовь и предательство, доброта и жестокость, боль, одиночество, отчаяние и надежда – на таких контрастах построил автор свое произведение, которое читается от начала до конца на одном дыхании.Роман в 1962 году получил испанскую премию «Библиотека Бреве».

Марио Варгас Льоса

Современная русская и зарубежная проза
По тропинкам севера
По тропинкам севера

Великий японский поэт Мацуо Басё справедливо считается создателем популярного ныне на весь мир поэтического жанра хокку. Его усилиями трехстишия из чисто игровой, полушуточной поэзии постепенно превратились в высокое поэтическое искусство, проникнутое духом дзэн-буддийской философии. Помимо многочисленных хокку и "сцепленных строф" в литературное наследие Басё входят путевые дневники, самый знаменитый из которых "По тропинкам Севера", наряду с лучшими стихотворениями, представлен в настоящем издании. Творчество Басё так многогранно, что его трудно свести к одному знаменателю. Он сам называл себя "печальником", но был и великим миролюбцем. Читая стихи Басё, следует помнить одно: все они коротки, но в каждом из них поэт искал путь от сердца к сердцу.Перевод с японского В. Марковой, Н. Фельдман.

Басё Мацуо , Мацуо Басё

Древневосточная литература / Древние книги

Похожие книги