Много лет подряд день Уильяма Баттерфилда начинался с того, что он открывал дверь купальни и никогда не замечал ничего необычного, пока однажды славным погожим утром в середине лета с ним не случилось вот что. Уже спускаясь по склону холма, он обратил внимание, какие славные мелодии выводят птицы необычайно весёлыми и звонкими голосами, так что вся долина звенит от их песен. Раздумывая позже о своём приключении, он вспомнил, что придал тогда значение этим звукам, и впоследствии связал их с происшествием, свидетелем которого стал в банях. Подойдя к купальне, он вынул из кармана массивный железный ключ и вставил его в замок, но с ним было «что-то не то», потому что ключ не открывал замок, а только проворачивался и проворачивался в скважине. Он вытащил ключ, чтобы посмотреть, всё ли с ним в порядке, но, по словам сторожа, «ключ был точно такой же, как прошлым вечером, когда я повесил его на гвоздь». Тогда он попытался открыть дверь силой, но, едва приоткрывшись, она тут же захлопнулась снова, точно кто-то толкал её изнутри. Наконец, навалившись изо всех сил, он распахнул дверь настежь, и она с грохотом захлопнулась опять! Но он всё же успел войти, и в ту же секунду — Фррр! Фррр! Фррр! — что он услышал, что увидел! Крохотные человечки, не больше восемнадцати дюймов росту, с ног до головы в зелёном, болтая и стрекоча что-то неразборчивое, сигали в воду. Похоже, они купались, не снимая одежды. Но вот сначала один, потом другой начали покидать купальню, перемахивая прямо через стену с ловкостью белок. Сторож, видя, что они намерены убраться восвояси, и желая перемолвиться с ними словцом, не придумал ничего лучше, как закричать во весь голос: «Эй, вы!» И тут же вся компания сорвалась с места и кто как — кувырком, вверх тормашками — посыпалась через стену, шумя при этом, как спугнутый выводок молодых куропаток. Зрелище было настолько необычное, что сторож, по его словам, не смог или просто не посмел кинуться за ними вдогонку. Он стоял будто зачарованный, словно старина Джереми Листер пятьдесят лет тому назад, когда у него на глазах ведьма из Илкли положила на воду решето из ясеневого дерева, переправилась в нём через речку Харф и пошла ему навстречу. Когда купальня опустела, сторож выбежал посмотреть, куда исчезли странные существа, но и там ничего не заметил. Тогда он вбежал внутрь взглянуть, не оставили ли они каких-нибудь следов, но ничего не увидел; вода была такая же чистая и прозрачная, как прошлым вечером, когда он запирал купальню на ночь. Он надеялся, что, может быть, они впопыхах позабыли что-нибудь из одежды, но нет, ничего не было, и тогда он оставил поиски и принялся готовить купальню к открытию; и всё же он несколько раз отрывался от дела и подходил к двери взглянуть, не вернулись ли они, но никто не появлялся[27]
.ПОЛЁТЫ ФЕЙ.
В народных сказках феи редко бывают с крылышками. Обычно они поднимаются в воздух, усевшись на что-нибудь вроде стебля полыни, прутика или пучка травы, как ведьма на свою метлу, и произнеся определённое волшебное слово. Одним из первых писал об этом антиквар и собиратель досужих историй Джон Обри (1626-1697), приведённое им заклинание таково: «Конь да кобыла». По всей видимости, эти слова поднимали не только человека, но и вещь. Один школяр, увидав как-то облако пыли, из которого доносилось: «Конь да кобыла», закричал: «Конь да кобыла, моя шапка», и его шапка тут же взмыла в воздух и скрылась в облаке. «Но-о, конь да кобыла» — ещё один вариант. А вот более длинное и сложное заклинание:
Конь, вперёд, вперёд, кобыла!
Пусть поднимет ветер вас.
Я за вами в тот же час.
Самый распространённый сюжет о полётах — это рассказ о том, как феи, пикси, троу или ведьмы берут с собой гостя на пирушку в чей-нибудь погреб, где тот просыпается наутро в полном одиночестве, с золотым кубком в руке, не зная, как объяснить хозяевам своё присутствие.
Когда на пирушку отправляются ведьмы, средством передвижения им часто служат красные колпаки, но есть одна волшебная сказка, где фигурируют белые колпаки. Сюжет и развязка этой сказки напоминают скорее историю о ведьмах, чем о феях: