Обычно они держатся небольшими группками дальше к югу, к горячим пескам, периодически совершая набеги на флору и фауну северных, более влажных районов. В голодные же или засушливые годы, как этот, они собираются в гигантские стаи на подобие саранчовых и мигрируют в более перспективные земли. И тогда горе тому, кто встретится на их пути… На второй год моей клондайковской робинзонады я стал невольным свидетелем такого переселения, но оно, слава Богу, прошло несколько в стороне от здешних мест. Сейчас же рассчитывать на такое везение было бы не совсем благоразумно.
Мы опрометью бросились к деревне, и уже на подходе к ней поняли, что в ней творится что-то неладное. Инетаны! Они были уже здесь! Несколько особей молнией прошмыгнуло между домов, из окон которых на нас испуганно смотрели побелевшие лица женщин и детей.
А на центральной площади вовсю шла битва. Милатохены, сбившись в кучу, яростно отбивались длинными копьями и остро отточенными обсидиановыми топорами от пяти или шести тварей, окруживших их. Несколько аборигенов уже погибло, но и недвижные тушки гигантских насекомых, обагрив многострадальную землю милатохенов рыжей кровью, усеяли ее, показав путь продвижения хищников.
Ритер-На взревел и, выкрикнув несколько непонятных мне слов и выхватив топор у одного из воинов, ринулся в самую гущу, сразу же разрубив одного инетана пополам. Я не отставал от него — подобрал оброненное кем-то копье и последовал в гущу событий.
Признаюсь, было страшно. Аборигены любили рассказывать долгими темными вечерами всякие страхи про этих тварей, но тогда я не задумывался над этим. В такой свалке было важным не проткнуть своего — на моих глазах Каира, высокий медно-красный воин со скрученными в высокий колтун волосами, по неосторожности отсек своим топором ухо своего соседа, кажется, Папареле, пытающегося поддеть копьем особо изворотливого инетана.
Не скрою, я также уничтожил одну бестию, удачно загнав ей копье прямо в голову, в мягкое место между ушным отверстием и рядом глаз.
В считанные минуты все было кончено. Деревня понесла достаточно большую потерю — на площади полегло пять воинов, но еще двое корчилось в предсмертных муках, отравленные ядом чудовищ, которых, в свою очередь, было уничтожено более дюжины.
Ко мне, надрывно дыша и потрясая топором, с которого капала яркая кровь, подскочил Ритер-На.
— Поль! Поль! Они самки! Самки! Понимаешь?!
— Самки? — я недоуменно поглядел на все еще конвульсивно подрагивающую тушку хищника.
— Ну, да! Видишь, они какие темные, шип на хвосте мелкий и сильно изогнут кверху, а клешни очень крупные! И эта бахрома вдоль панциря…
Если и были какие-то отличия, я их не знал, ибо видел инетанов в своей жизни всего несколько раз.
— Ты хочешь сказать, что…
— Да! — его лицо приняло выражение безраздельного отчаяния.
Нам мог прийти полный каюк. И я сразу же вспомнил один из своих планов, который пришел как-то мне в голову после очередной басни милатохенов об инетанах. Тогда это была просто мечта, безрассудная идея, но сейчас выбирать и выдумывать какой-либо другой план спасения просто не было времени.
— Мне нужна живая самка! — заявил я. — Слышите?! Нельзя терять ни минуты!
Теперь Ритер-На удивился, едва не выронив топор, а воины недовольно зароптали, ибо хороший инетан — мертвый инетан…
— Но зачем, о всезнающий Поль?!
— Объясню потом! Необходимо поймать ее в клетку для ллалов, наверняка где-то поблизости они еще бродят! Я отведу самцов от деревни! Понимаешь?! Быстрее, Рит!
— Слушайте! — рявкнул вождь. — Принести клетку для ллалов и все на поиски самки! Род Кул-Зека, в дозор, следить за приближением инетанов! О, Великая Маала, Поль, что ты задумал?!
Не отвечая, я бросился с несколькими воинами вдоль улицы, в конце которой тут же мелькнул силуэт твари. Они ужасно ее боялись, но вождя ослушаться не смели.
— Не представляю, как мы ее поймаем! — крикнул мне толстый Нек, смешно подбрасывая на бегу колени.
— Накинем сеть, которую мы используем для зухов и брахов, затащим в клетку. В крайнем случае, попробуем оглушить. Может, шип отрубим, хотя это нежелательно, — отвечал я. — Зайди за сетью!
Нек нырнул в ближайшую хижину, а мы выскочили на небольшую полянку, по бокам которой росли ветвистые кусты, у которых в угрожающей позе встало два инетана, воинственно щелкая клешнями. На подрагивающих шипах, венчающих суставчатый хвост, скопились крупные мутные капли смертоносного яда.
—
Милатохены остановились, растянувшись в шеренгу, чтобы не дать тварям уйти, морщась и закрывая ладонями уши — самки издавали сильный ультразвук, который воспринимали аборигены, но я, по счастью, нет. Именно на это свойство чудовищ, а так же на издаваемый самками сильный запах я возлагал свои надежды.