Может, дело было в хриплых звуках трубы, вибрирующих в стекле — а может, всех опьяняло ощущение (или иллюзия), что все и на самом деле получится. Но Саймон вдруг пригласил Габриэль на танец и оказался неожиданно хорошим танцором. А Ангус поспорил с Хэмишем, что тот не сможет две минуты балансировать с битой для игры в крокет на подбородке (но Хэмиш смог).
Посреди всего этого веселья Кэт сидела в старом шезлонге, наблюдая за вечеринкой. Гейл сидел в другом конце комнаты, наблюдая за Кэт.
— Он всех ненавидит, или я особенный?
Кэт даже не нужно было поворачиваться. В ее стакане отражался Ник, он стоял прямо позади нее. Парень перебросил ногу через подлокотник и плюхнулся на подушку рядом с Кэт. Девушка вдруг почувствовала себя не в своей тарелке — словно вокруг было слишком много Ника и слишком мало кресла.
Гейл отвел взгляд в сторону.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, между прочим, — произнес Ник. Он сделал глоток из своего стакана. — Помнишь, днем. — Он мотнул головой в сторону Гейла. — Как давно вы… вместе?
Кэт подтянула ноги к себе, подальше от Ника.
— Довольно давно, — сказала она и, сама не зная почему, вдруг улыбнулась своим воспоминаниям.
У воров есть истории, которые они никому не рассказывают, — в основном это секреты, связанные с подпольной торговлей. Или компрометирующие легенды. Или ошибки, в которых неловко признаваться. История Кэт и Гейла не была ни одной из них, и все же Кэт никогда и ни с кем о ней не говорила. Девушка в первый раз задумалась об этом. Она внимательно посмотрела на Гейла. Тот ответил на ее взгляд улыбкой, которая, несмотря на музыку и расстояние, говорила, что он думает о том же самом.
Хэмиш и Ангус проплыли мимо в танго; правая рука Хэмиша лежала на талии Ангуса.
— Я по-прежнему голосую за дядю Феликса, — сказал Хэмиш.
— Ты что, где-то видел у парня на пленке искусственную ногу? — спросил Ангус, прижимаясь щекой к щеке брата.
— У дяди Феликса что-то с ногой? — спросила Кэт, и Хэмиш поежился.
— Аллигаторы, — ответил он, останавливаясь на ходу. — Эти твари быстрее, чем кажутся.
Оба брата, казалось, пристально изучали ее.
— Улыбнись, Кэт, — сказал Ангус. — У нас отличный план. Дядя Эдди не придумал бы лучше.
Хэмиш поднял воображаемый стакан.
— За дядю Эдди.
Все хором повторили тост, кроме парня, сидевшего рядом с Кэт.
— А кто такой дядя Эдди?
Возможно, это было лишь воображение, но Кэт готова была поклясться, что игла фонографа на мгновение замерла. Все вдруг перестали танцевать.
Вся команда уставилась на Ника, а Гейл лишь усмехнулся Кэт в лицо, бросая ей вызов — попытаться описать неописуемое.
— Дядя Эдди это… мой родственник, — начала Кэт, как и всякую хорошую ложь, с малой толики правды.
— Наш родственник, — поправила Габриэль.
— Да, Габриэль, — согласилась Кэт. — Дядя Эдди — брат нашего деда. Он наш двоюродный дед. — Она указала на себя и Габриэль. — Родной, я имею в виду.
— Отличное начало, Кэт, — сказал Ангус, поддразнивая ее. Братья снова протанцевали мимо (Кэт не была уверена, кто из них вел).
— Бэгшоу — они как бы… — Кэт не могла подобрать слова.
— Наш дедушка работал с Эдди еще до того, как перебрался в Нью-Йорк, — объяснил Ангус.
— Ты когда-нибудь слышал о деле Дублинского Докси? — спросил Хэмиш, округляя глаза. — Или о том, как был похищен песик королевы Елизаветы, с которым она собиралась скрестить всех своих собак?
— А потом ей вернули не того пса, — закончил его брат. Ник отрицательно помотал головой.
Братья пожали плечами, словно Ник был абсолютно безнадежен, и вернулись к танго. Ник повернулся к Саймону, нисколько не смутившись.
— А как насчет тебя? Ты этому дяде Эдди кем приходишься?
Саймон потер ладони.
— У моего отца были трудности с деньгами, когда он учился в Массачусетском технологическом университете, и так он познакомился с…
— Моим дедушкой, — вмешалась Габриэль, беря Саймона за руки и таща его танцевать.
— Нашим дедушкой, — поправила Кэт, глядя, как Саймон пытается эффектно опрокинуть Габриэль и у него ничего не выходит.
— А он был братом Эдди, — сказал Саймон, поднимая девушку, растянувшуюся на жестком полу уже второй раз за три дня.
С другого конца комнаты послышался голос Гейла:
— Если нужно, мы можем нарисовать тебе семейное древо, — с легкой улыбкой предложил он.
— Нет, спасибо, — сказал Ник. — Думаю, я запомнил всех, кроме тебя.
— О, — усмехнулся Гейл. — Это очень просто.
Кэт не двигалась с места, не танцевала — но ее сердце готово было выскочить из груди, когда она посмотрела на Гейла, который еще глубже отклонился в тень и произнес:
— Я просто парень, оказавшийся дома той ночью, когда Кэт пришла за Моне.
Глава двадцать шестая
Гейл обнаружил ее в саду. Она стояла перед статуей Прометея, которую У. У. Гейл Первый привез из Греции в поместье Виндхэм еще до Первой мировой войны.
— Я бы на твоем месте даже не думал о ней. — Его голос раздался за спиной Кэт, но девушка не повернулась.
— Очень тяжелая, — отозвалась она.
Краем глаза Кэт заметила, что Гейл остановился рядом с ней, сунул руки в карманы и задрал голову.