Еще он помнит башмаков износ,Моих подметок стертое величье,А я его: как он разноголос,Черноволос, с Давид-горой гранича.
Подновлены мелком или белкомФисташковые улицы-пролазы, -Балкон-наклон-подкова-конь-балкон,Дубки, чинары, медленные вязы…
И букв кудрявых женственная цепьХмельна для глаза в оболочке света,А город так горазд и так уходит в крепьИ в моложавое, стареющее лето.
7 — 11 февраля
(39) ***
Пою, когда гортань — сыра, душа — суха,И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье:Здорово ли вино? Здоровы ли меха?Здорово ли в крови Колхиды колыханье?А грудь стесняется — без языка — тиха:Уже не я пою — поет мое дыханье -И в горных ножнах слух и голова глуха…
Песнь бескорыстная — сама себе хвала:Утеха для друзей, а для врагов — смола.
Песнь одноглазая, растущая из мха -Одноголосый дар охотничьего быта,Которую поют верхом и на верхах,Держа дыханье вольно и открыто,Заботясь лишь о том, чтоб честно и сердитоНа свадьбу молодых доставить без греха.
8 февраля
(40) ***
Вооруженный зреньем узких ос,Сосущих ось земную, ось земную,Я чую все, с чем свидеться пришлось,И вспоминаю наизусть и всуе.
И не рисую я, и не пою,И не вожу смычком черноголосым,Я только в жизнь впиваюсь и люблюЗавидовать могучим, хитрым осам.
О, если б и меня когда-нибудь моглоЗаставить, сон и смерть минуя,Стрекало воздуха и летнее теплоУслышать ось земную, ось земную.
8 февраля
(41) ***
Были очи острее точимой косы -По зегзице в зенице и по капле росыИ едва научились они во весь ростРазличать одинокое множество звезд.
8 февраля
(42) ***
Я в львиный ров и в крепость погруженИ опускаюсь ниже, ниже, нижеПод этих звуков ливень дрожжевой -Сильнее льва, мощнее Пятикнижья.
Как близко, близко твой подходит зов -До заповедей роды и первины -Океанийских низка жемчуговИ таитянок кроткие корзины…