Вечером Вольдемар со Щукарем уехали домой, а мы с настырной «каланчей» рано утром выехали в Черусти на мотоцикле. Доехали довольно быстро и уже часа через три были в пгт. Черусти. Нужный дом был быстро найден, возле которого стояли два потрепанных «Восхода». Услышав звук подъехавшего мотоцикла, два охламона вытащились нам навстречу. После недолгих братаний поехали на речку, пузыри у Вольдемара уже брякали в рюкзаке, причем количество бутылок прихватили они с запасом. Дорога пролегала через лес, по которой до нас ездили только трактора, а после ночного дождя представляла собой противное месиво. «Восходы» легко проскакивали все противные места, а вот нам с Ромкой приходилось тяжеловато. В очередной колее переднее колесо все-таки противно скользануло и мы прилегли отдохнуть, вернее прилег мотоцикл, а мы остались на ногах. Ветровое стекло снизу треснуло, настроение у меня резко упало и всю оставшуюся дорогу Каланча бежал рядом. Место, которое у них было облюбовано, действительно было очень удачное для рыбалки, тихое, вдали от посторонних глаз. Мое испорченное настроение надо было поправить и стакан вонючей борматухи влился в меня, хотя пить вообще не собирался. Ромка еще перед поездкой сообщил об отъезде матери в санаторий и дом со всей скотиной и курицами остался на нем, так-что выезжать надо было на следующий день рано утром.
Еще одна приятная неожиданность заключалась в том, что здесь же на берегу находилась тарзанка с которой сразу захотелось прыгнуть, стакан «Агдама» давал о себе знать. Рыбачки ушли заготавливать хворост, а я уже через минуту болтался на тарзанке. Раскачался с запасом, чтобы плюхнуться на глубину, но поскольку я впервые залез на подобное сооружение, процесс отделения прошел не совсем своевременно. Встреча с водой произошла в горизонтальном положении и громкий шлепок был услышан всеми, сквозь темные круги перед глазами проглядывали их смеющиеся рожи, в ушах тоже звенело. Саму рыбалку помню очень смутно, помню что ничего не поймал, но постоянно брякали стаканы, поэтому все что происходило дальше не знаю, на каком-то этапе меня сморило, предварительно мой желудок несколько раз опустошился.
Проснулся ночью, меня трясло от холода и мочевой пузырь мечтал опорожниться. Самочувствие было омерзительное и зрелище, которое предстало перед моими глазами тоже было мало привлекательное. Рыбаки-собутыльники валялись возле костра еле тлевшего, все перемазались в золе, видимо в процессе догорания костра во сне перемещали свои тушки поближе к теплу. Спящих их оттащил от пепелища, набросал дровишек и костер снова постепенно разгорелся, приятно отдавая свое тепло. Я похлебал немного ухи, процесс приготовления которой проходил без моего участия, желудок благодарно откликнулся на успокаивающую его пищу и меня снова быстро сморило.
Проснулся, когда давно взошло солнышко и мои приятели все были на ногах. Только сейчас мы начали приглядываться к нашим физиономиям. у всех они были искусаны муравьями, а также руки и шеи. Лица людей и так малопривлекательны после пьянки, а опухшие после укусов муравьев тем более. Начал всех нас пробивать неудержимый смех, в дальнейшем перешедший в истерический. Мы, как обезьяны, показывали друг на друга пальцем смеялись и не могли остановиться. Постепенно успокоились и начали решать, что делать дальше. Все почистились, искупались, разогрели уху и неплохо подкрепились. Желудок мой опять взбунтовался и все содержимое сфонтанировало в ближайшие кусты. По своему самочувствию я понимал, что в ближайшее время не смогу сесть за руль, поездка откладывалась. Но у Каланчи на сей счет были другие планы и выехать он предлагал немедленно. Все приводимые мной аргументы не возымели действия, даже если бы Вольдемар его отвез на электричку, вид у Ромки был не для поездок общественным транспортом. За руль в таком состоянии сажать его было полным безумием. Но настырный друг с опухшей физиономией мог довести кого угодно своим нытьем до полного безрассудства. Я сдался, но посадил его за руль после того как выехали к дому Вольдемара. Надо было вообще не пускать, но Каланча уже настроился.
От поселка мы отъехали не больше трех километров. На какое-то время я отвлекся от дороги, сидя сзади, но когда взгляд вернулся в направлении движения, увидел быстро приближающуюся здоровенную выбоину поперек дороги, объехать которую было уже невозможно. Оставалось быстро снижать скорость, но Каланча это даже не помышлял, мы стремительно приближались к этой канаве, даже юз не мог полностью исправить ситуацию. Сильный удар по хребтине и резкий окрик" Тормози" вернул к жизни непутевого байкера. Накатанный песок сделал свое недоброе дело и юз не помог, в канаву Каланча влетел не отпуская тормозов. Два сильных глухих удара, и транспортное средство пришло в полную негодность для дальнейшего передвижения. После беглого осмотра были обнаружены оборванные спицы и погнутые оси.